Клеймо сводного брата (СИ)

Вот, вот и схватит за волосы. – Но в чем же я провинилась, мой Герман.

С этими словами я развязала его халат и облизала губы, обнажая перед собой его твердое желание. Я, даже не думая, обхватила его пальчиками и начала растирать влагу на головке. Он снова был чистым, пах гелем для душа, с которым я его тщательно мыла. И поддергивался, словно от нетерпения попасть мне в рот. Но у Германа было на уме кое-что другое.

— Ты же так и не оборвала отношения с тем придурком? — скалится он, словно знал, что я сама напрошусь на наказание. И внизу живота уже начиналась настоящая буря, плеснувшая влагу между ног, когда я начала фантазировать, как он меня будет наказывать. Но меньше всего я ожидала, что он скажет.

— Развернись, я хочу твою попку.

Я испугалась. К такому сексу я не готова, но и ослушаться не могу. Жду, пока он даст мне встать, облизнув пересохшие губы, разворачиваюсь спиной.

— Колено на стул, — хорошо хоть мягкий. – И прогнись.

— Это будет больно?

— Это твое наказание, разве ты не хотела его? — шипит Герман, отдернув мой халат, и шлепает меня по половинке ягодицы. Я вскрикиваю и ощущаю на лепесточках пальцы. Сразу два. Они гладят. Елозят. Ласкают, так нежно, что меня начинает опьянять нежность движений, пока вдруг большой палец на ложится на кнопочку ануса.

— Герман…

— Расслабься, я еще ничего не сделал. Но сделаю… — шепнул он и вдруг укусил за попу. Тут же зализал место укуса и тихонько рассмеялся. – Мне нравится твой страх. Он смешан с возбуждением. А это дает свой особый шарм.

— Прекрати, пожалуйста, — улыбнулась я и посмотрела на него из-за плеча. Весь страх тут же прошел, потому что человек, который смотрит так, не может сделать больно.

И я прикрыла глаза, полностью отдалась в его власть и постаралась довериться, когда очень влажный большой палец проник в меня и начал растягивать.

Именно в тот момент, когда средний и указательный растирали клитор. Сначала медленно. Затем все быстрее, пока я перестала думать о боли в анусе и потерялась в очередном, сильнейшем оргазме. Пока тело стало единым инструментом, на котором играл лучший музыкант. Лучший исполнитель. Он создавал симфонию пошлых, смачных звуков, шлепков и моих хриплых стонов. А кульминация прошла настолько гладко, что, когда член оказался внутри, я только подивилась, что смогла принять в себя такой размер.

И Герман проникает до самого конца, руками держит мои бедра и почти полностью вынимает. И резко вперед.

— Какая тугая попка… Соня… — сдавлено хрипит он и снова.

Назад, медленно отпечатывая во мне каждую выпуклую вену, и вперед. До самого конца, шлёпая мешочками о половые губы. И с каждым разом скорость проникновения увеличивалась, амплитуда движений уменьшалась, и я вскрикивала на каждый толчок, наслаждаясь тем, как до краев заполнена.