Спасти 6-го

— А?

— Сотовый, — процедил он. — Пожалуйста, подай сотовый.

— Где он?

— В кармане.

Изловчившись, я выудила из штанов телефон, стараясь не смотреть туда.

— Есть. — Я вскарабкалась на постель и склонилась над скрюченным телом. — Вот, держи.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Проблемы с эрекцией

14 февраля 2002 года

Джоуи

Не знаю, как мне вообще взбрело в голову снюхать дорожку в доме собственного босса.

В свое оправдание скажу, что на фоне хронического недосыпа я вообще плохо соображал.

Не помню, сколько уже не спал по-человечески.

Вернее, помню — пятнадцать недель.

С тех пор, как в моей жизни появился очередной плод отцовских чресл.

С той минуты, когда Шона привезли из роддома, он не затыкался ни на секунду.

Реально, он надрывался двадцать четыре на семь, а у мамы потихоньку ехал колпак.

Если у нее выпадал выходной, а Шона не удавалось сбагрить бабуле, мама запиралась в комнате, рыдала в подушку и отказывалась даже приближаться к младенцу.

Бабушка обмолвилась, что мама ведет себя так из-за какой-то фигни под названием «послеродовая депрессия».

Я слушал и недоумевал.

Как помочь человеку справиться с тем, в чем ты ни хрена не шаришь?

В общем, от меня было мало толку, а от моего гребаного папаши — и того меньше.

Мама отказывалась нянчить Шона.

Не желала его кормить.

Даже просто брать на руки.

Стоило ребенку зайтись плачем, и мама впивалась себе ногтями в кожу, словно хотела содрать ее живьем.

В общем, лютый трындец.

Первое время отец сидел тише воды ниже травы: не бухал, не размахивал кулаками.

Впрочем, лафа быстро закончилась.

Спустя всего три недели после родов отец выволок маму за шиворот из постели, швырнул на пол рядом с кроваткой Шона и попытался отвести душу.

По итогу он меня отделал как бог черепаху, но я успел хорошенько вломить мудиле, посмевшему поднять руку на женщину, у которой продолжалось послеродовое кровотечение.

Сообразив, что мама категорически отказывается возиться с младенцем, папаша побагровел и отволок кроватку в комнату моей тринадцатилетней сестры.

А сам свалил, хлопнув дверью. Естественно, мама обвинила в его уходе меня.

Папаша то ли не мог, то ли банально не хотел брать на себя какую-либо ответственность, поэтому вернулся к старой, проверенной схеме: пьянки, шлюхи, семейные разборки.

Мне хватало мороки со школой, работой, хёрлингом, Олли и Тайгом, поэтому я не возражал, когда Шаннон вызвалась заботиться о Шоне.

Сказать по правде, у меня не было ни малейшего желания с ним возиться.

Не было желания обременять себя любовью к очередному маленькому человечку, чей юный возраст и уязвимость хуже цепей приковывали меня к ненавистному дому.