Спасти 6-го

Ни при каком раскладе.

Если снова сорвусь, обратной дороги не будет.

— А знаешь, — протянула Шаннон, продолжая мусолить батончик, — никак не могу вспомнить, когда мы вместе встречали Новый год.

Зато я мог.

— Я учился в шестом классе, а ты в третьем. — Тот вечер ясно вставал в памяти, словно это было вчера. — Даррен оканчивал среднюю школу и как раз приехал, чтобы отпраздновать Рождество, когда у отца сорвало башню.

— Да, да. — Огонек в глазах сестры померк. — Припоминаю.

— Он разгромил дом, отрекся от Даррена, сломал маме руку, когда она кинулась защищать своего первенца, сломал мне нос, когда я вступился за маму, потом собрал чемодан и свалил на целый месяц.

"— Точно, — шепнула Шаннон, закусив губу. — Это было последнее Рождество, которое Даррен провел дома.

— Угу, — тихо подтвердил я. — И последний Новый год, который я встречал в кругу семьи.

Не накачанный по уши наркотой.

— А осенью он уехал. — Сестра явно ностальгировала по прежним, относительно благополучным временам. — Получил аттестат и уехал.

— На секундочку, аттестат с отличием, он ведь у нас гений, — проворчал я. — Наверное, протирает сейчас штаны в каком-нибудь офисе, сидит за огромным столом перед навороченным компом и зашибает бабки своими блестящими мозгами.

— Надеюсь, — мечтательно вздохнула Шаннон. — Искренне надеюсь, что у него все благополучно.

— Все у него ништяк, — процедил я, чувствуя, как настроение стремительно портится. — Свалил и горя не знает.

— Да, наверное. — Взгляд сестры затуманился тревогой. — Ты его ненавидишь?

Я отрывисто кивнул.

Шаннон распахнула глаза:

— Серьезно?

— Серьезнее некуда, — отрезал я. — Презираю утырка.

За предательство.

За груз ответственности, который он перевалил на мои плечи, хотя нести его нам полагалось вместе.

За украденное будущее.

— А у меня нет к нему ненависти. — Шаннон настороженно покосилась на меня. — Да, мне обидно, что он ушел и не вернулся...

— Не просто не вернулся, — перебил я, чувствуя, как в груди закипает гнев. — Даже не позвонил. Ни разу за все время.

— Однако у меня по-прежнему нет к нему ненависти. Не представляю, как можно возненавидеть родного брата. — Шаннон лягнула меня пяткой. — Особенно любимого брата.

Я закатил глаза:

— Подлиза.

— Зато месяц выдался славный. — Губы Шаннон дрогнули в улыбке. — В смысле, когда отец свалил. Ну, за исключением маминой сломанной руки и твоего сломанного носа.

— Да, его стоило обвести красным в календаре, — хмыкнул я. — Считай, случилось первое Рождество, когда мама на самом деле была с нами.

— Кстати, да, — согласилась Шаннон. — Энергия тогда била из нее ключом. — Ее глаза радостно вспыхнули. — Помнишь, как она повела нас петь «Крапивника» в День святого Стефана? — хихикнула сестра.