Спасти 6-го

Отец резко вскочил, опрокинув стул на выложенный плиткой пол:

— Какого хрена ты мне сказал, маленький выродок?

— А ты оглох? Я сказал: подними жопу и вали работать. — Желание держать язык за зубами улетучилось, если вообще появлялось, и я упорно лез к тигру в пасть. — Не поверишь, но вакансий в городе море. Правда, ни одна не отвечает твоим высоким запросам. Справедливости ради, сложно найти паб, где тебе будут платить за истребление запасов — в этом ты великий спец.

Я даже не пытался увернуться от кулака, врезавшегося в челюсть.

Какой смысл?

Папаша все равно не успокоится, пока не выпустит пар.

Рано или поздно все равно меня изобьет.

Лучше отмучиться сразу.

Я только пожалел, что сперва не убрал банку колы, которая перелетела через всю кухню и выплеснулась на пол.

Все-таки дорогое удовольствие.

Моя голова дернулась от удара, от боли перехватило дыхание, но я не подал виду. Лучше сдохнуть, чем проявить слабость перед подлецом, по недоразумению называющимся моим отцом.

Судорожно хватая ртом воздух, я привычно провел языком по зубам, дабы оценить масштаб катастрофы, и ощутил во рту знакомый привкус крови.

Мое тело походило на медицинский атлас для изучения всякого рода повреждений — синяков, ссадин, шрамов. Ничего не изменится. Никто не станет задавать вопросов, а я не проболтаюсь даже под угрозой расстрела.

Удар в челюсть — еще не самый плохой расклад, переживу. Зато, сорвавшись на мне, отец не тронет их — не тронет ее.

Отец был настоящий бугай, силищей его природа наделила отменной. Его кулаки могли покалечить, но рот мне ими не заткнешь.

— И это все? — засмеялся я, чувствуя себя мазохистом-камикадзе. — Стареешь, папуля.

— Тедди, перестань! — взмолилась мама, повиснув на руке отца прежде, чем он успел замахнуться. — Он ведь еще ребенок.

— Тоже мне защитница! — огрызнулся я в приступе ярости. — Без тебя обойдусь.

Мать ни хера меня не любила. Считала копией отца.

— Следи за языком, говнюк. — Отец сгреб меня за шиворот. — Не смей так разговаривать с матерью. Особенно в ее положении.

— Значит, тебе так разговаривать можно, а мне нельзя? — Я вырвался и грубо отпихнул отца, но вдруг замер, осознав смысл сказанного. — Погоди, о каком положении речь... — Я выставил руку, словно хотел заслониться от чудовищной правды, и вдруг почувствовал, что задыхаюсь, что стены вокруг смыкаются. — Нет, только не это. — Ошарашенный, я уставился на предков и нехотя перевел взгляд на мамину талию. — Черт, только не это.

Мама коснулась округлившегося живота, и мне захотелось умереть.

— Я беременна, Джоуи.

Нет.

— Рожать в ноябре.

Нет.

— Врачи говорят, мальчик.

Нет-нет-нет.

— На сей раз все будет по-другому, — поспешно заверила мама и вздрогнула, когда папаша обнял ее за плечи. — Твой отец завязал с выпивкой. Навсегда.