Клеймо сводного брата (СИ)

Серьезно? Да я уже так завелась, что позавидует двигатель самолета.

— Я уже…

— Мне нужно убедиться.

— Как? — шепчу, чувствуя, что от переизбытка эмоций текут слезы.

— Сними трусики и дай мне.

— И как ты проверишь?

— По степени влажности и запаху.

Господи, это просто какой-то сумасшедший, эротический сон, а не медицинская процедура.

Но я стараюсь Германа воспринимать как врача – почти. Поэтому подцепляю резинку белых, шелковых трусиков, что по ощущениям уже можно выжимать. Спускаю вниз, медленно наклоняясь и бросая взгляд вперед, сглатываю, потому что под обычными форменными брюками врача у Германа проглядывается крупный бугор.

Стягиваю трусики, медленно поднимаюсь и отдаю. Завороженно смотрю, как он трогает их пальцами, как потом эти пальцы подносит к лицу и шумно втягивает воздух.

Причем так, словно одержимый наркоман.

Пусть это не заканчивается никогда, пожалуйста!

— Ты готова, — хрипит он, и я вижу, как в темных глазах стали виднеться яркие коричневые прожилки, словно искры страсти. – Ложись грудью вниз.

Я уже делаю, как он велит, и только потом разочарованно протягиваю:

— Почему грудью.

— Твое тело нужно размять, чтобы массаж груди не казался болезненным, — говорит он тоном профессионала, но я все равно бурчу, что готова.

Но стоит мне открыть рот, как на задницу неожиданно падает тяжелая ладонь, а на вторую изливается что-то густое и теплое.

— Герман…

— Просто доверься мне, — шепчет он у самого уха, так что внутри живота теплеет наслаждение. – Ты же доверяешь мне…"

"— Целиком и полностью, — расслабляюсь я, но шумно выдыхаю, когда ребро ладони трогает между булочек, чтобы массажным маслом заполнилось каждое отверстие.

Он начинает пальцами мять мне плоть. Сначала мягко, потом все активнее, пока я лежу и просто задыхаюсь от того, как идеально действует Герман. Как знает, куда надо нажать, чтобы внутри меня загорелось пламя, чтобы я не захотела его тушить.

— Ты проходил какие-то курсы? – спрашиваю тихо, почти мурча от удовольствия, пока он массирует мои ягодицы, нередко раздвигая их в разные стороны.

— У меня был опыт, — слышу Германа и задыхаюсь, когда его грубый палец проходится в опасной близости от ануса.

Боже, я просто немыслимо безнравственная. Мне нужно это остановить, но я не могу. Ведь это только начало. Ведь он еще не приступил к массажу груди.

Глава 33.

Я плыву по волнам собственной похоти, постоянно захлебываясь ею.

Держусь из последних моральных сил, чтобы не утонуть.

Но как же это сложно, пока руки Германа на мне. Пока они гладят меня отточенными движениями, точно такими же, какими он брал меня во сне.

Но сейчас это не сон, и я в полной мере могу насладиться его запахом, его грубой нежностью, тем, как между ног влажно и горячо.

Тем, как там стреляет.