Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

 – Дубикайтис сел, потянулся и страстно, вдумчиво зевнул. – Мужики хотели хоть небольшого облегчения, а какое облегчение, если ты будешь их постоянно дергать из дому? Получится, если раньше они проводили в больнице рабочее время, то теперь будут проводить в ней свободное, то есть неоплачиваемое время. Ладно, пойдем посмотрим. Он осмотрел пациента и согласился с Юлиным диагнозом. Потом сам позвонил в операционную и анестезиологам, привел упирающегося терапевта смотреть кардиограмму и показал Юле, как правильно списать наркотик для премедикации[7].

Но в рентгеновском кабинете их ждал сюрприз – свободного газа на снимке не оказалось.

– Ура, значит, я ошиблась, и оперировать не надо!

– Ничего подобного, – фыркнул Дубикайтис. – В лучевой диагностике положительный результат имеет гораздо большую ценность, чем отрицательный. Мало ли почему газ не видно, может, у мужика спайки или еще что. Клиника яркая, так что вперед!

– Значит, ты предлагаешь мне зарезать больного, у которого, возможно, ничего и нет? – От страха и возмущения она даже не заметила, что обратилась к Александру Кимовичу на ты.

Тот захохотал:

– Юля, это же морской офицер, ты его лопатой не убьешь!

В операционной снова дежурила Елизавета. Подав скальпель трясущейся от страха Юле, она ободряющим тоном сказала:

– Не беспокойтесь, Юлия Евгеньевна, я подскажу, если что.

Юля была так благодарна за эти слова, что совсем забыла: перед ней змея, разлучница, которую необходимо вывести на чистую воду и уничтожить.

– Подождите, – сказал анестезиолог, – нужно еще фентанил ввести. Две минуты.

Получив маленькую отсрочку, Юля вдруг задумалась о своих личных делах. Следовало признать – никаких успехов она не добилась, личность Филипповой зазнобы оставалась для нее такой же загадкой, как и в начале расследования. Отчаявшись поймать подозреваемых на месте преступления, Юля надеялась, что ее соперница выдаст себя, обнаружив ненависть к законной жене. Косые взгляды в ее сторону или какие-нибудь мелкие козни, на выдумку которых так горазды женщины, стали бы для Юли прекрасной уликой. Но любовница Филиппа, кто бы она ни была, обладала завидным присутствием духа. Ни Катенька, ни Елизавета ни разу не пытались подставить ее. А ведь она их провоцировала, надевала на службу уникальные бриллианты из своей девичьей шкатулки и врала, что это подарки мужа. За чаем, не жалея красок, расписывала нежность и заботливость Рыбакова. Эти россказни о семейной идиллии должны были заставить давиться слюной не только соперницу, но и совершенно нейтральную женщину. Однако, обводя глазами лица сотрудниц во время своих баллад, Юля не поймала ни одного напряженного взгляда.

«Ладно, пусть не зависть! – думала она.