Клетка семейного очага

Этот сон – не сон был повторением последнего с ней разговора, после которого Катя для себя окончательно решила, что уедет в город, в мир. Только затем, чтобы разобраться до конца, кто и что правит этим миром. То, что говорила ей Агафья, ей не нравилось. Запутывало, лишало смысла ее жизнь. Эту земную жизнь, а не какую-то там, после смерти. Ей хотелось увидеть всех, кто перевернул ее судьбу. И это были вполне реальные люди, с фамилиями, именами и своей судьбой. В которую она должна вмешаться. Если нельзя так просто, то с помощью тех сил, на которые она рассчитывала.

– Ты… ведьма? Это же против Бога? – спросила Катя у Агафьи.

– Ведьма. Что в этом плохого? «Ведьма» – от слова «ведать». Знать о том, что недоступно другим. Чтобы помочь этим другим. Это ли безбожно?

– И что ты знаешь? Что можешь?

– Травы знаю. Гадать могу. Молитвы целительные.

– Но церковь против гаданий и ворожбы!

– А что церковь? Ты вот в институте училась? Кто у вас там главный?

– Ректор, но при чем здесь это?

– Он следил за тем, чтобы вас учили по программе, чтобы вы изучали науку, а потом работали по ней? Вот церковь и есть такой же институт. Со своей наукой – религией. Кому-то нужно, чтобы люди жили по такой науке…

– А как же отпущение грехов?

– Кто тебе сказал, что грехи отпускаются? Ты думаешь, согрешил, попу покаялся, тот помахал над тобой ладанкой, дал к руке своей приложиться, да и все грехи прощены?

– А как же?

– Нет, милая. Прощения добиться невозможно, только послабления. И не попу, простому смертному, взявшему на себя величайший грех – посредничество перед Богом, это послабление давать. А уж отпускать-то грехи! Кто ж ему позволит?

– Как же жить с грехом в душе?

– А не нужно держать грех. Покайся, перед собой покайся или перед образом святым. Ради Него, а не ради встречи с попом мы в храм ходим. В бога веруем, в справедливость созданных им законов. Сказано, воздастся по делам нашим, значит, так оно и есть. Воздастся. За каждый грех совершенный.

– А послабление тогда за что дается?

– За раскаяние искреннее, за понимание греха и за дела добрые, совершенные без корысти. И за Любовь. Ко всем людям, даже к врагам своим. Когда ты полюбишь врага своего, сама у себя прощения просить будешь за то, что дала ему возможность причинить себе зло. А месть – она только еще один грех родит. И ничего боле.

– Неправильно это. Зло должно быть наказано.

– А с чего ты взяла, что тебе, смертной, дано право решать, кого наказывать, а кого нет? – Агафья строго посмотрела на Катю. – Не возносись! Смиренной будь! Без тебя решат, кому и что положено.

– А как же ты?

– И я простая смертная. И грехов на мне тьма, потому как не всегда иду по законам Божьим. И мне сполна отмеряется.

– Не страшно жить?

– Жить не страшно. Умирать в муках страшно.