Клетка семейного очага

Почему взялись за Кислова?

– Игорь сказал, что Зотов, прежде чем уйти с директорства, перед учредителями поставил вопрос о назначении Кислова на его место. И те согласились. Человек Шамирского пролетел.

– И тогда решили убрать и Кислова. А прихватить заодно и его семью. Или на что вы рассчитывали?

– Нет, нет. Все не так! Игорь сказал, что Кислова нужно только припугнуть хорошенько. Ведь Зотова чуть не убили. Должен же он был испугаться того же?

– Когда вы узнали, что братья Кисловы погибли?

– Сегодня Игорь сказал. Поэтому я не хотел с ним ехать. Я не хочу, чтобы меня считали убийцей. Не хочу! – голос Судняка сорвался на крик.

– Успокойтесь, Судняк. Степень вашей вины определит суд. И, разумеется, ваша откровенность будет учтена.

В кабинет постучали.

– Входите.

– Вот! Вот этот человек! Это Михаил Судняк! – вошедший в кабинет вместе с конвойным Вано Сванидзе показал пальцем в сторону Михаила.

– Я впервые вижу этого мужика! – Судняк испуганно посмотрел на Беркутова. Он ничего не понимал.

– Так, Михаил Ильич. Что-то у нас не сходится. Так кто вам приказал подложить подарок с взрывным устройством в общую кучу? А, Сванидзе?

– Вот этот! Михаил Судняк! – глядя на ошарашенного Михаила, твердо произнес тот.

– Разрешите, Егор Иванович? – Миронов прикрыл за собой дверь.

– Что? Взяли?

– Нет, другое, – Миронов покосился на задержанных и наклонился к уху Беркутова."

"– Понятно, свободен. Только что обнаружен ваш брат, Михаил Ильич. Он мертв. Его тело пытались вывезти в лес охранники Шамирского, – Беркутов перевел взгляд на Сванидзе. – Может быть, теперь вы скажете правду, Сванидзе? Для вашей же пользы. Теперь вам уже никто не поможет. Кстати, ваш брат уже у нас.

– Тот был моложе. Он показал мне фотографию этого, – Сванидзе кивнул на Михаила. – Сказал, в случае чего показать на него, тогда тот меня вытащит отсюда. И сказал, что Шамирский поможет. Мы ведь дачу его зятю строили.

Сванидзе угрюмо замолчал.

– Почему? Почему он так со мной? – Михаил покачал головой.

– Я думаю, вы бы никуда не уехали, Михаил Ильич. На вас повесили бы и покушение на Зотова, и убийство Кисловых. А потом с вас, мертвого, какой спрос? Вот такая братская любовь.

Беркутову было жаль смотреть на сгорбившегося на стуле Судняка. Михаил Ильич был слабым и полностью подчинил себя воле своего брата. Но это его не оправдывало ни перед законом, ни перед ним самим. И он это понимал.

Глава 45

Светлана суетилась, собирая на стол, и изредка поглядывала на сидящую безучастно Катю. Она ее не понимала. Не понимала с того первого дня, как приехали в город. Нет, пожалуй, она ее не понимала никогда. Как можно заставлять страдать близких людей? По словам самой Кати, она любила мать и сестренку.