Клетка семейного очага

Как и не вспомнила цвет глаз. «Хороша была любовь! Памяти не осталось…» – подумала Катя.

Роговцев обернулся, и Катя помахала ему рукой. Жест был странно официальным: так когда-то приветствовал на демонстрации с трибун Брежнев своих сограждан.

Роговцев с сожалением поднялся и направился к ней: столик, который она заняла, стоял у самого выхода. «Пути к отступлению, что ли, готовит? Так я ее удерживать и не собираюсь, если что!» – он поймал себя на мысли, что как-то неправильно думает о Кате, не по-доброму.

– Здравствуй, – он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Привет, – Катя будто не заметила его осторожную нежность.

– Закажем что-нибудь? Ты голодна?

– Нет, Матвей. Не беспокойся. Я бы выпила только бокал вина, – она дотронулась холодными пальцами до его руки. Роговцев вздрогнул.

«Эк, как его передернуло!» – Катя удивилась: Роговцев явно волновался.

– Мартини выпьешь? Ты любила, – напомнил Матвей.

– Помнишь?

– Помню. Девушка, бутылку мартини, мягкий сыр, гренки и коробку конфет. Я все перечислил? – улыбнулся он Кате.

– Спасибо. Ты, наверное, гадаешь, зачем я здесь?

– Катя, да у меня к тебе куча вопросов! А как ты думала? Ты пропадаешь столько лет, выныриваешь из небытия и хочешь, чтобы я ни о чем тебя не спрашивал?

– Если я пришла, Матвей, значит, готова ответить на твои вопросы, – Катя пожала плечами.

Но Роговцев молча ждал, когда официантка принесет заказ. Ему не хотелось, чтобы разговор с Катей напоминал допрос с пристрастием. И он пока не знал, с чего начать.

– Я тебе помогу, – Катя словно прочла его мысли. – Но можно я сначала спрошу?

– Да, конечно!

– Ты любил меня тогда, Матвей, или что это было? – она прямо и холодно посмотрела ему в глаза."

"– Любил, – соврал он. Потому что давно для себя решил, что его отношение к ней было не чем иным, как желанием обладать ею. Ему было с ней комфортно. И случившаяся один раз близость доказала ему, что Матвей не готов любить только ее. Почти сразу после той встречи на ее квартире он потерял к ней интерес. Нет, не так. Роговцев по-прежнему был готов встречаться с ней, болтать ни о чем, смеяться и танцевать. Но в постель он ее больше не хотел. Ему хотелось еще кого-нибудь. И еще. А потом еще. Он хотел много, но с разными женщинами. А не с ней одной. И только встретив Надю, переспав с ней, Матвей понял свою глупость. После Нади он уже не желал никого. Катя просто оказалась «одной из»…

– Как-то неуверенно ты это сказал, Роговцев. Ну да ладно. Задавай свои вопросы.

– Почему ты вернулась, Катя? – Роговцев внутренне порадовался правильно выбранному вопросу.

Катя растерялась. Она была готова рассказать ему, что с ней было, рассказать так, чтобы он почувствовал свою вину сразу, с первых ее слов «а я любила тебя, Матвей».