Ключ к счастью попаданки (СИ)

Я-то, может быть, всё равно выйду замуж, а они с Феней будут мёрзнуть всю зиму и экономить каждое полено. Дорога была узкой, каменистой, когда стемнеет, ехать по ней станет самоубийством. Лучше бы дед лошадку поторопил, а не разговоры разговаривал. Здешние солнца не только всходят быстро, но и за горизонт заходят очень даже торопливо. Раз-два — и хоть глаз коли. — Дедулечка, милый, ну какие уже дрова? Скоро стемнеет, — уговаривала я.

— Уже и дедулечка! — ахнул Пекас. — Улька, ты когда успела слов-то столько узнать? Да ты моя ли внучка? Вдруг тебя в тот день ведьма подменила? — Твоя, твоя, — плаксиво сказала я. Нет, надо лучше себя контролировать, так и спалиться недолго — в прямом смысле слова. Решат, что меня подменили, и не раздумывая, бросят в костёр. — А коли моя, говори, как на духу — что ты любишь больше всего? Что я тебе с ярмарки да с торгов привозил? Пекас повернулся ко мне, ожидая ответа. Откуда мне знать? Как я могу помнить того, чего не видела? Память Ульны иногда подкидывала картинки из прошлого, но про сладости там ничего не было. Зато было много боли и обид. Девочка почти ни с кем не общалась, кроме Фени и Пекаса. Деревенские дети обзывали её ведьмачкой и сторонись, было несколько случаев, когда Улька убегала от града камней и ледяных снежков. Наученная горьким опытом, она старалась держаться подальше от чужих, не уходила далеко от дома и избегала людей. Конечно, она плохо говорила! С кем ей было разговаривать? Феня, считавшая Ульну виновницей своей бесплодности, девочку беседами не баловала. Пекас вообще не понимал, что от него надо что-то ещё, кроме заботы о пропитании и одежде, а потом — о приданом. Ульна подрастала, ровесники тоже выросли и поумнели. Травить её перестали, но обходили стороной. Кто знает, что на уме у молчаливой дурочки? Неожиданно заржала лошадь. Заволновалась, начала переступать с ноги на ногу и поворачивать голову, словно хотела о чём-то спросить Пекаса. — Что с ней? — испугалась я. — Волки? Пекас задумчиво хмыкнул. Подошёл к лошади, погладил её по упитанному боку, успокаивающе похлопал по холке. — Нет, не волки. Слышит или чует что. Что — не пойму. Лошадка замерла и опять шумно всхрапнула. Но теперь звук из леса я услышала тоже. Стон. Тихий, но явственный. Так не скрипят деревья и не шевелит листву ветер — в лесу кто-то стонал."

"— Нашли мы чудес на свои головы, — вздохнул Пекас. Порылся в телеге, достал громоздкий тяжёлый фонарь. — За мной иди, — скомандовал он. Лес в этом месте оказался негустой. Красивые высокие стволы смотрели в небо, под ногами мягким ковром зеленела пушистая незнакомая растительность. Идти пришлось недалеко. Человек лежал на краю поляны. Судя по одежде — не из мужиков. Высокие сапоги обхватывали стройные длинные ноги.