Ключ к счастью попаданки (СИ)

— Чего?

— Откуда, говорю, все знают?

Гринка звонко расхохоталась:

— Ой, Ульна, аж жалею, что раньше с тобой не знались. Ты в другом конце села жила, если и встречались, так сама ни с кем не заговаривала, быстро прошмыгнёшь мимо — и всё. Уж прости, я, как люди, думала, что глупенькая ты. А ты вон какая молодец! Только забыла, поди, что в селе шила в мешке не утаишь. Хоть как таи — всё равно вывалится. Девка вечером себя в щёку даст поцеловать, так утром у колодца бабы ей все, до последней косточки, перемоют и всячески осудят. У нас всегда все всё про всех знают. Ничего не скроешь.

Я бы поспорила. Кто устроил мне пожар? Кто расколотил всю посуду и испортил моё имущество? Куда, наконец, делись два моих жирных гуся и три красотки-курочки? Ну, и кто что знает? Я подозреваю Савву — больше некого. Но, как известно, не пойман — не вор.

— Как мне с вами расплачиваться? — сменила я тему.

— Покормишь? Если нечем, то взвару налей, — торопливо сказала Гринка, вероятно сильно подозревая, что лишней еды у меня нет.

— Налью и покормлю, со взвара как раз начнём.

Я выставила на стол манник. Дети смотрели на простенькую выпечку, как на невиданное чудо, младший то и дело облизывал кончиком языка пухлый розовый ротик. Гринка осторожно дотронулась до манника, понюхала исходящий от него ароматный пар.

— Сейчас съедим, — пообещала я детям и достала нож.

Гринка схватила меня за рукав: — Ой, Ульна, разве можно? Это же господская еда, я такого никогда не видела, — испуганно предупредила она.

Почему сразу господская? Продукты деревенские: яйца от моих курочек, муку мололи из дедова зерна, мёд я купила, обменяв на него будущие доходы.

Пекла манник я — тоже деревенская. Что тут, вообще, может быть благородного происхождения?

Мелкую крупу, которая заменила мне манку, селяне ели с удовольствием, добавляли к похлёбку и варили каши на воде.

— Великие боги благословят? — всё так же тихо спросила Гринка.

У них тут что, по каждому вопросу надо к великим богам обращаться? Нет, раз надо, то я не против, не мне устанавливать порядок общения с вышестоящими. Но как-то даже неловко отвлекать великих богов от дел по таким пустякам. Боюсь, им моя назойливость тоже не понравится. И без того от меня никакого покоя.

— Спросишь сама? — предложила я.

Гринка кивнула, поставила на пол корзину и молитвенно вытянула руки. Что-то прошептала, потом замерла, ожидая ответа.

Дети всё это время стояли тихо, как мышки, и не сводили глаз с выпечки.

Хрустнула румяная корма манника, и он вдруг развалился на несколько кусков. Я растерянно посмотрела на нож, которым собиралась резать. Я правильно поняла? Раз великие боги сами разделили манник на кусочки, значит, против него нет никаких возражений?

Переложила куски на блюдо, посчитала.

— Ровно десять, — сказала я.