Ключи Марии

– Интересно, что это: кабинет врача или конверт-центр? – задумался Олег, проходя мимо дома, стараясь почти прижиматься к забору противоположной ультрасовременной виллы. Он думал, что туда видеокамеры дома, заплетенного виноградом, не достают. На ходу успел рассмотреть табличку с адресом, висевшую не на заборе, как у других здешних усадеб, а на самом доме справа от двери – Редутная 19-А.

Тут, в этих улочках и переулках на Печерских холмах, удобно и неприметно устроиться для наблюдения было негде. Это не Подол с его кафешками и забегаловками. Крайняя точка, с которой еще просматривалась калитка, находилась метрах в ста от дома с балкончиком.

Тут улица сворачивала налево, но крайний дом по другой стороне улочки выглядел старым и заброшенным. Олег зашел в его заросший дикой растительностью и кустами двор. Осмотрел покосившийся забор, выбитые окна самого домика, одноэтажного, жалкого, готового к смерти.

Побродив по территории, он нашел деревянные строительные козлы, заляпанные краской. Видно строители забросили их сюда за ненадобностью после сделанной работы. Подтащил козлы к забору.

Забрался на них и уперся головой в ветви старой вишни. Эти ветви делали его неприметным, но одновременно мешали хорошему обзору. Но он, поерзав и попробовав разные точки наблюдения за домом с балкончиком, выбрал оптимальную. Теперь отрезок улочки с калиткой, за которой пропала Рина, «висел» в неровной рамке из вишневых веток.

Глава 48

Краков, июнь 1941. Олесь перед дорогой получает пугающие известия из дома

Олесь проснулся от доносившегося с улицы шума. Слышно было, как дребезжит по булыжнику воз, перекликаются дворники, далеко тарахтит мотоцикл.

Однако из комнаты, где спала девушка, не доносилось ни звука. Еще спит? Он встал, помылся и заварил ячменный кофе. Не знал, будить ли ее. Вчерашний разговор до сих пор не покидал его голову, сказанное походило на безумие, на плод больной фантазии. Больше всего поразили ее слова о том, что она готова и собственноручно убить его отца. Как? Эта красивая девушка совсем не похожа на хладнокровного убийцу. Хотя в ее глазах иногда вспыхивали искорки решительности, а, может, и жестокости, что, конечно, противоречило ее почти святому облику. Правда, вчерашнее приключение с грабителями показывало, что от нее можно всего ожидать. И как это увязать с уже устоявшимся образом поэтессы? Стихи у нее часто трагические, словно крик о безысходности. Но у нее есть цель и она идет к ней, несмотря ни на что. Можно не позавидовать тому, кто попробует ее остановить."

"Вспомнилось, как она притворно искала в сумочке свое удостоверение. Итак, этот разговор она спланировала заранее, так же, как и ночлег у него.