Ключи Марии

Олесь, увидев его, сорвался с места и бросился обнимать.

– Олесь! Олесь! – бормотал Курилас. – Какого черта ты притащился? Меня о тебе допрашивали в НКВД. Они знают, что ты работаешь в немецкой газете.

– Папа, подожди, давай об этом потом! Это Арета. Она знает, чем ты занимаешься. Ты должен ее выслушать.

– Я уже однажды ее выслушал.

– Ничего. Еще раз не повредит. Но лучше пойти в безопасное место. Знаешь такое?

– Домой к нам нельзя, – сказал Курилас. – У меня установили прослушку, да и за входом следят. Но можем пойти в забегаловку Соломона. Помнишь его?

– Разве у него трактир не забрали?

– Хитрый Соломон вступил в компартию и теперь он, хоть и не владелец, но товарищ директор.

У него там есть, где уединиться.

– Да, но он же меня знает.

– Ну и что? Он – мудрый еврей, способный и нас кое-чему научить. Я ему доверяю, как себе.

Через несколько минут они уже были на Коперника. Трактир Соломона превратился теперь в буфет с довольно бедным выбором закусок. С витрины на посетителей скучающе смотрели бутерброды с тюлькой и луком, синюшные яйца и прошлогодние зеленые соленые помидоры. За столиками сидели несколько клиентов с пивом.

Хозяина видно не было, над прилавком нависала огромной грудью жена Соломона – Ривка. Увидев Куриласа и его сына, она расплылась в радостной улыбке и сразу поманила их в «трактирное закулисье». Там, на задворках буфета, притаился зальчик для своих. За столиком сидел Соломон и щелкал на счетах. Он тоже обрадовался Куриласу, их связывала многолетняя дружба.

– Пан профессор! Кого я вижу! И ты, Олесь? Ну-ну, не стесняйтесь, заходите, садитесь. Ривка, – скомандовал жене, – сотвори нам что-то съедобное, потому что пан профессор бутербродов с тюлькой не употребляют.

Ну садитесь! Садитесь!

– Мы вам не помешали? – спросил Курилас.

– Нет, я уже все посчитал. Пока вас здесь оставлю, а если буду нужен, то дайте знать.

Он исчез, а Ривка разложила на столе нарезанную колбасу, сыр, хлеб, огурцы и масло.

– Может, вам еще хорошей водочки? – спросила. – Есть «Бачевський».

Олесь с отцом переглянулись и согласились. Когда выпили по рюмке и закусили, Богдан Курилас сказал:

– Хочу извиниться перед Аретой, но я все тогда сделал правильно. Мой дом прослушивается и под наблюдением.

Теперь я знаю несколько больше, чем тогда. Как я понял, им нужна именно Арета.

– Но зачем? – спросил Олесь.

– Сейчас объясню. На тебе есть знак: родинка. На груди под левым соском в виде серпа – изгибом вниз. Покажи Арете.

Арета все это слушала удивленно и видно было, что слова Куриласа ее обеспокоили. Олесь расстегнул рубашку. Арета приглушенно вскрикнула.

– Вы, наверное, вскрикнули потому, – спросил Курилас, – что у вас есть такая же родинка?

Она кивнула.

– И родились вы оба в один день и в один год.