Ключи Марии

 – Может и это – чепуха какая-то, а не то, что ты хотел! Я попробовал почистить, ни фига не вышло! Как камень!

– Ничего, может у меня получится?! – самоуверенно проговорил Адик. – В любом случае сообщу!

– А что мне делать дальше? – неожиданно спросил Олег.

– В каком смысле?

– В смысле работы? Можно увольняться оттуда? Я же ни хрена не зарабатываю, а жить как-то надо! Меня вон уже девушки из жалости коньяком угощают!

– Нет, – Адик перешел на серьезный тон. – Потрудись еще! Недолго! Вот тебе премия, – он вытащил из кармана три сотки в евро. – Держи и ни в чем себе не отказывай! О! А что это у тебя? – он уставился на посиневшее запястье правой руки Олега, протянутой за деньгами.

Рукав куртки опять скрыл запястье.

– Черт его знает, – Олег пожал плечами. – Может, во сне ударил?

Глава 6

Львов, май 1941. Богдану Куриласу звонят из НКВД

Профессор Богдан Курилас спиной почувствовал осторожные шаги.

– Тебе еще долго, Даня? – спросила жена почти шепотом.

– Нет, уже закончил.

– Звонили от Марковича. А тебе еще побриться надо.

Профессор оглянулся: жена уже приоделась в платье, купленное до войны, но ни разу не надеванное, волосы накручены, лицо намакияжено.

Она выглядела сейчас значительно моложе своих сорока с хвостиком. Профессор был старше на десять лет, но ощущал себя совсем не старым, а скорее уставшим. То, что пережили они с начала российской оккупации, было похоже на сущий ад. Люди своей суетливостью стали похожи на муравьев.

И это не удивительно!.. Одни говорили, что никогда не уйдут со своей земли потому, что остаться с народом – это национальный долг, и русские, мол, уже не те, что были когда-то, они ведь идут в Европу, следовательно, нужно приспособиться к новым требованиям.

И главное – это же Украина, хоть и красная. Поэтому надо оставаться на месте, занимать должности и пытаться влиять на события. Однако те, что встречались с большевиками ранее, были убеждены, что они нисколько не изменились и никогда не изменятся, поэтому решили бежать. Третьи считали, что нечего паниковать и обгонять события, стоит присмотреться к новым порядкам и только тогда, поняв, что происходит, принимать решение.

Несмотря на все эти бросания людей из стороны в сторону, из лагеря в лагерь, Львов не опустел, не стал безлюдным, а наоборот, загудел жизнью города с миллионным населением! Все улицы были забиты машинами, повозками, бричками, толпами людей.

Беглецы устремились сюда со всей Польши, ища спасения от немцев, но очень скоро многие из них убедились, что попали в еще более опасную засаду. Выяснилось, что правы были те, кто сбежал: почти все они выжили, и особенно это касалось интеллигенции. Тех, кто остался, депортация привела в Сибирь и в Среднюю Азию.