Ключи Марии

Курилас не бросился ее поднимать, потому что хорошо знал эту натуру, которая любила притворяться, но еще больше страсть как любила подглядывать и шпионить. Интересно, слышала ли она разговор с самого начала?

Не прошло и часа, как позвонил полковник и спросил, как продвигается дело, все ли в порядке, и не мешает ли кто профессору в работе. Курилас почувствовал в этих вопросах что-то недосказанное, своеобразный затуманенный намек, и решился признаться, что одна студентка вывела его из равновесия. Тут полковник оживился:

– Да, конечно, мой человек ведет наблюдение за вашим домом.

Исключительно в целях вашей безопасности. И мне доложили, что молодая дама зашла в ворота и поднялась в ваше жилище. Однако из ворот она не выходила.

– По крайней мере она вышла от меня, – сказал Курилас, вытирая пот со лба.

– Странно… Видно наши ее упустили. А что ей было нужно?

Курилас лихорадочно размышлял, как правильно ответить. Служанка не могла слышать всего, потому что с кухни в начале разговора доносился звон посуды. Но, когда тон разговора стал агрессивным она, пожалуй, заинтересовалась и затаилась за дверью.

– Эта молодая дама уговаривала меня бросить исследование, – сказал Курилас как можно более будничным тоном.

 – То есть прекратить работать на новую власть. Я ответил, что я советский человек по убеждению, а не по принуждению… А потом… потом я выгнал ее.

Полковник засмеялся:

– Это восхитительно. Я никогда не сомневался в вашей преданности советской власти. Однако вам следовало под каким-то предлогом задержать ее и позвонить нам. Ну, да ничего. Если она еще раз заявится к вам – дайте нам знать.

– Конечно, обязательно…

Опустив трубку на аппарат, Курилас посмотрел на мокрую от пота ладонь.

Глава 23

Киев, октябрь 2019. Новый дверной замок – лучшее успокоительное

Косой хлесткий дождь начал лупить по окнам глубокой ночью. Олег просыпался несколько раз, накрывался подушкой, считал овец, тупо смотрел в потолок, которого в темноте не видел, закрывал глаза и снова проваливался в сон, но дождь всякий раз вынимал его оттуда, вытаскивал на поверхность, как рыбак вытаскивает пойманную на крючок рыбу. Поэтому ночь в этот раз закончилась рано, голова болела, губы выражали недовольство, а мысли искали подтверждение бессмысленности и безрадостности жизни.

"

"Первое, на что обратил внимание Бисмарк, включив свет, это отсутствие Рины на диване. Получается, он уже три ночи подряд «резервировал» половину дивана неизвестно для кого! Для привидения, которое не появлялось. А значит, спал он, контролируя свои руки и даже боясь согнуть ногу в колене, чтобы из-за этого она не попала на вторую половину дивана.

За окном дождь уже не бил по стеклу, а просто шуршал. Можно было бы теперь попробовать заснуть, но уже не хотелось.