Ключник

С проклятием на губах я спрыгнул с дикоши в снег, не в силах больше оставаться на ее спине. Даже за этот короткий спринт штаны на внутренней стороне бедер превратились в окровавленные лохмотья, наспинные шипы Фурии исполосовали кожу и плоть так, словно на мне от души попрактиковался мастер пыточных дел. Хорошо еще, что умудрился держаться лишь на бедрах, не уселся полностью, иначе и задницу, и пах бы порвал; как говорится, радости – полные штаны. Оглянувшись, я бросил яростный взгляд в затянутую тьмой дыру туннеля, который уже почти закрыла поднимающаяся плита.

Коротышки выскочить следом не успели, но сердце все еще билось как сумасшедшее и не торопилось успокаиваться после перенесенного напряжения. Кое-кому придется за это ответить по полной программе – за едва не увенчавшуюся успехом попытку меня убить, и за смерть Рырка, по непонятной пока причине пожертвовавшего собой ради меня.

Зря я это сделал.

Зря остановился, не убравшись подальше в сторону.

Свирепый удар в живот прервал дыхание и выбил землю из-под ног. Ослепительная боль пронзила внутренности, мир перед глазами завертелся и сознание соскользнуло во тьму, которой я так старался избежать.

Глава 16

Реальность возвращалась рывками."

"Ощущение тряски и рвущей боли в скрутившихся узлом внутренностях перемежалось с провалами в безликую и спасительную тьму, где этой безжалостной боли не было. В конце концов, в очередной «приход», когда перед глазами снова начала формироваться картинка, я сквозь багровую муть едва-едва разглядел собственные ноги, за которыми по снегу тянулись две глубокие борозды. Насилу сообразил, что кто-то меня тащит, как мешок с добычей, ухватив крепкой дланью за шиворот.

Размытой тенью мелькнула Фурия, проскочив рядом и исчезнув из поля зрения. Легкое жужжание крылышек, достигшее слуха, сообщило, что и Кроха тоже рядом. Инстинктивно попытался шевельнуться и тут же услышал озабоченный хриплый бас:

– Терпи. Не дергайся. Уже близко.

Голос был незнаком, но я подчинился, так как двигаться все равно был не в силах, сознание тлело слабым огоньком. А этот тип, кем бы он ни был, не желал зла. Пока не желал.

Иначе я просто не очнулся бы.

Вскоре монотонное движение прекратилось. Чужая рука отпустила воротник, позволив затылку мягко уткнуться в холодный снег, затем массивный силуэт наклонился надо мной, закрывая собой призрачно светившие с неба лики двух лун…

Очнулся я уже в относительном тепле: изо рта шел пар, но температура явно была не минусовой. Я обнаружил, что лежу на деревянном топчане, на жесткой подстилке из слежавшихся вонючих шкур и шкурами же укрытый с ног до шеи вместо одеяла.