Ключник

После его рассказа о себе и о том, как он оказался здесь, в Долине Седьмой Печати (кстати, говорящее название, не успел выяснить у Жальника, что оно означает), история истребления людей заиграла новыми красками. Всего месяц назад расстановка сил в Крепости Мадогост была совсем иной. Далрокты играли менее значительную роль, чем сейчас, потому что крепостью рулил людской клан «Ночные Тени». Жестко и бескомпромиссно. Клан, в который нелюди не принимались. Категорически. В тот день, когда все это произошло, половина из людской группировки – из тех, кто постарше и покрепче, – ушла в рейд в Цитадель Крика. Остальные же, прервав прокачку и оставив логова в покое, устроили выходной, чтобы контролировать Усыпальницу и обеспечить возвращение павших. На прокачку отправилась лишь горстка охтанов и далроктов, а пятерка низуши по давно заведенному порядку дежурила на охотничьей стоянке.

Люди расслабились, чувствуя себя в крепости в привычной безопасности, и никому не могло прийти в голову безумное предположение, что именно в этот день произойдет вторжение элиты ракшасов – полноценного рейда из двадцати бойцов с уровнями под тридцатник. Они свалились как снег на голову. Ворвались прямо в зал из подземных туннелей…"

"Так уж случилось, что для Жальника день нападения на крепость оказался первым днем в локации. Не повезло, так не повезло. Даже со своим мощным физическим потенциалом, при котором игровые параметры начальных уровней были просто несущественным довеском к его настоящей силе, для ракшей он оказался лишь «смазкой» для клинков. Неудивительно – ведь он в тот момент был лишь штрафником 7‑го уровня и мало что понимал из происходящего. Стремительная кровавая резня прокатилась по крепости звоном стали и предсмертными криками. Но уничтожили ракши не всех – только тех, кто мог дать убийцам крид 2‑го ранга и выше. Остальных связали и утащили с собой. Жальник попал в число пленников с двумя новичками восьмого уровня из охтанов…

Чертыхнувшись, я едва успел остановить руку – кончик кинжала из-за неверного движения едва не рассек шкуру там, где не следовало. Через минуту раскройка закончилась, и, подхватив детали, я переместился к очагу. Подстелив на пол истрепанные шкуры с топчана, чтобы не отморозить зад, уселся возле огня на расстоянии вытянутой руки и приступил к обжигу выкроек.

Процесс изготовления был уже знаком, так что дело двигалось уверенно. На этот раз время позволяло, и я подошел к задумке более изобретательно. Спроектировал панцирь так, чтобы цельная пластина закрывала только грудь, а ниже, связав изнутри ремнями, пустил внахлест горизонтально три узких сегмента, шириной в ладонь каждый, которые закроют живот.