Клубничное искушение для майора Зубова

Посидела, бессмысленно сжимая в руках Сонькины перчатки, которые почему-то не оставила в группе… И разрыдалась.

Прямо разрыдалась, не могла остановиться никак.

Все напряжение этих суток, перелет, жалость к дочке, то, как дико и безбожно я по ней, оказывается, скучала, все это вылилось тяжелыми слезами. Истерикой.

Я рыдала, некрасиво развесив губы и закрыв лицо руками.

И очень хорошо, что меня никто не видел в это время. Отлично просто.

Потому что через пять минут меня отпустило так же неожиданно, как и накрыло.

Я вытерла мокрое лицо влажными салфетками, избегая разглядывать себя в зеркале, достала телефон, про который все это время вспоминала исключительно эпизодически, посмотрела количество непринятых от Зубова, с досадой сунула телефон обратно в сумку.

Мне было категорически не до него."

"Все, что произошло за эти сутки, как-то настроило на другой лад, можно сказать, отгородило меня от моего любовника. Горячего, безусловно, подарка для любой женщины… Но и только.

Неожиданно в голову пришла мысль, что я могла бы попросить помощи у него.

Зубов же хотел увидеть дочь, а тут такой случай, ага…

Самой смешно стало от этой мысли.

И настолько как-то все то, что между нами происходило, было далеким от моей реальности, в которой, как выяснилось, было место только Соньке. И никому больше.

Если до этого я еще задумывалась над тем, чтоб уступить Зубову и, при повторном предложении о знакомстве… Может быть…

То сейчас все встало на свои места.

Мозг, как всегда, в критической ситуации, сам за меня все решил.

Мы с дочкой на одной стороне, в одной реальности… А мы с Зубовым… Да нет никаких «нас». Это грустно, конечно, но это данность.

Естественно, я объяснюсь с Зубовым, и обязательно. Но не сейчас. Не сегодня. И даже не завтра. Чуть-чуть выдохну, приду в себя… И расставлю все точки над i. Поиграла — и хватит. Я теперь не могу вести себя, словно на курорте завела необременительный романчик.

Я теперь не одна тут.

Конечно, учитывая его тяжелый характер и такую же пробивную мощь, которую моя Машка называла не иначе, как деревянным лбом, это будет непросто.

Но я справлюсь.

В конце концов, война план покажет, так?

Настроив себя таким позитивным образом, я просидела на лавочке остаток отведенного для пребывания Соньки в саду времени и побежала к воротам сада, едва увидев, как распахнулась дверь, выпуская воспитательницу и ворох мелких, похожих на разноцветные веселые бусинки, ребятишек.

Моя звезда была довольной и радостной.

Вот только прижималась ко мне неожиданно сильно.

— Мама… Я скучала…

Сонька тяжко вздыхает, но потом отпускает меня, смотрит пристально:

— Я пойду еще погуляю?

— Конечно, моя хорошая, — я торопливо надеваю на маленькие ладошки перчатки, и дочь убегает играть с другими ребятишками.