Клубничное искушение для майора Зубова

— Чем? Ты ждала другой реакции? Совсем меня за подонка принимаешь?

— При чем здесь подонок? Просто, исходя из твоей… э-э-э… жизненной позиции, я не предполагала такого радикального предложения.

— А что с моей жизненной позицией?

Клубничка, не найдя сигарет, отворачивается, какое-то время смотрит на ночную Москву, потом начинает говорить, глухо и спокойно. Размеренно.

— Знаешь… Я, когда узнала, что беременна… Нет, у меня даже мысли не было избавиться, но это неожиданность, ты должен понимать… Учитывая, как мы расстались, как ты поступил. Не надо, — она поспешно выставляет ладошку, останавливая мои возражения, — я в курсе, что это — во благо, и так надо было, и… Но ты пойми, я тогда… Черт! Глупо так… Но ладно. Я тогда в тебя влюбилась. Ну вот такая дура, восемнадцать только исполнилось, что ты хочешь? Нет, я себя не оправдываю, я сама все. Ну, ты помнишь… Я понимаю, что ты ко мне никаких особых эмоций не испытывал тогда… Да и сейчас, наверно… Я просила не перебивать!

Черт… Где сигареты мои? Почему я бросил курить, вашу мать?

Я молчу, смотрю на нее, такую хрупкую на фоне ночной черноты.

И думаю, что она нифига меня не понимает. Не знает.

Как и я сам, впрочем.

Потому что, скажи я ей сейчас, что уже тогда… Не поверит, и права будет. Расскажи мне кто тому, тогдашнему, что на самом деле я испытываю к восемнадцатилетней девчонке, случайно встреченной на очередном задании, наверно, рассмеялся бы. Или, может, рожу бы набил. Потому что я — четырехлетней давности — редкостный мудак, думающий только о себе. И жестко гасящий все эмоции, которые считал лишними.

Я смотрю на Клубничку, а вспоминаю себя, идиота. Как стоял перед зеркалом и репетировал речь, с которой должен был расстаться с такой нежной, такой сладкой, но такой ненужной мне тогда девочкой.

Репетировал речь, смотрел в свои глаза… И ощущал в груди что-то странное. Что-то настолько тяжелое, что дышать было плохо.

Прям, как сейчас.

— Так вот, это все лирика, я понимаю, что тебе это неважно сейчас, конечно. Да и я… Если ты думаешь, что я репетировала эту речь, мечтала тебя встретить и все-все высказать… То вынуждена тебя разочаровать. Не репетировала. Не мечтала. Вообще не думала про тебя, прости. У меня не было времени на это, Зубов. У меня были другие проблемы, которые я решала. Не без помощи добрых людей, конечно же. И решила. В большинстве своем. Моя дочь росла в любви и довольстве. У нее всегда все было. Не благодаря мне, но отчасти… мы справились, Зубов. И сейчас мы тоже справляемся. Меня по-прежнему окружают добрые люди. И я не стесняюсь пользоваться их помощью. Да и сама… Я сама тоже кое-чего стою, хоть тебе, наверно, в это и трудно поверить. Той восемнадцатилетней девочке пришлось срочно взрослеть. И это пошло ей на пользу.