Клубничное искушение для майора Зубова

И Катя моя… Черт… Главное, чтоб она не подумала, что я ее бросил… Чтоб не переживала про дочь…

Завершение операции

В Центре сразу заметно сдержанное бурление.

Народу больше, чем обычно, все ходят, что-то делают, разговаривают. Мои парни косятся на меня со значением.

Вчерашнее задержание сотрудника лаборатории не прошло бесследно и, как водится, обросло кучей слухов.

Питательная среда готова, короче говоря.

Я делаю каменную рожу и работаю.

Учитывая, что еще до сих пор основательно не в себе из-за того, что Сонька плакала, когда я отдавал ее в сад, то все силы уходят на сохранение лица.

После утренней разводки, которую провожу по-военному быстро, без рассусоливаний и дополнительного промывания мозгов, я выдыхаю и пью очередную кружку кофе.

В кабинет стучится посетитель.

Васильев собственной персоной.

— Антон Сергеевич, я хотел бы узнать, как обстоит дело с Катей?

Это он без предисловий сразу в лоб.

— Что именно вас интересует?

Надеюсь, голос у меня достаточно нейтральный?

— Антон Сергеевич… — Васильев проходит, садится на диван для посетителей, затем встает, начинает ходить по комнате, — Катя мне рассказала про ваши… отношения. И потому, смею, надеяться, что вы тоже заинтересованное лицо…

— Тоже?

— Да! Тоже! Потому что я — крайне заинтересованное лицо! Мне Катя очень нужна для работы! Вы не понимаете… То, что она вчера сделала во время эксперимента… Это… Черт… За это вполне можно ей простить какие-то вещи… Я не дурак, понимаю, что если задерживают, значит, есть подозрения, хотя, на мой взгляд, это дикость, и Катя… Она вообще не способна, вы уж мне поверьте, если сами сомневаетесь… Она, не побоюсь этого слова, гений. Я не смогу вам объяснить некоторые моменты… Просто в силу их специфики… Но она смотрит на вещи под совершенно особым углом, понимаете? У нее — огромное будущее, огромное! И подозревать ее во всех этих глупостях… Это, по меньшей мере, безответственно, преступно для страны! Да, это может показаться преувеличением, но это — преуменьшение! Вы видели ее ранние работы? Ох, о чем это я… Простите… Но уверяю вас… И в такой ситуации мы с вами должны выступить единым фронтом! Я — уже отправил запрос своему руководству! Я буду настаивать на освобождении Катерины Михайловны! Она мне, в конце концов, здесь необходима! У меня сроки горят!

Я слушаю Васильева, понимая только то, что моя Катя, моя Клубничка, которую я вижу только с одной стороны, вернее, с двух — как свою женщину и как мать своего ребенка, оказывается, еще и гений. Васильев не будет врать.