Клубничное искушение для майора Зубова

И почему-то вспоминаю ту ночь, когда он спас двоих тупых малолеток от пьяных парней, уже, практически, запихавших нас в машину.

Его стремительно приближающуюся из темноты огромную фигуру, ровный, насмешливый голос…

И волчий взгляд.

Он так на меня смотрел!

«Он уже тогда на меня смотрел!» — неожиданно приходит осознание.

Да, точно!

И в машине, когда в первый раз вез нас из общаги, опять же, после приключения с неуемной Лолой. И потом, когда от клуба по домам развозил… Не просто так он Лолу первой высадил… Не просто так…

На самом деле, это не я его соблазнила, хотя, технически, все выглядело так, будто я предложила себя, а он не отказался.

Но нет!

Он меня хотел. Все то время, что мы общались с его, так называемым, «братишкой», все то время, что я сохла по нему, с ума сходила, в снах развратных видела и мучилась из-за того, что меня не замечают.

А меня — замечали! Очень даже замечали!

И потому и не отказались, когда сама пришла. И сама положила его руку себе на… Ой, не стоило вспоминать, куда я его пальцы положила! Теперь в этом самом месте — потоп!

Я торопливо отпиваю еще, пытаясь затушить жар в горле. И надсадно кашляю. Потому что коварный Хохлов мне налил в бокал из-под шампанского коньяк.

Вот у меня глаза на лоб и лезут, со слезами и расфокусировкой.

— Ох, Катенька, что с вами? Что случилось? — суетится рядом Хохлов, пока я кашляю и смотрю на него взглядом серийного убийцы, загнавшего свою юбилейную жертву.

— Аллергия, — наконец, выхрипываю я.

— О, а у вас лекарства с собой? Это на шампанское, да?

Я торопливо отхожу из-за стола, подавив в себе гнев с всеми ему сопутствующими, извиняюсь перед коллегами и спешу на выход. Хохлов трогательно поддерживает под локоток, мелет какую-то чушь, предлагает подвезти до дома…

Я иду молча, борясь с желанием засветить ему по сладкой роже. Кулаком. Как Машка учила.

Потому что его намерения вполне очевидны. И на редкость тупы и гадки.

Очень хочется выйти из себя и показать мерзавцу, какими бывают хрупкие девушки.

Но нельзя. Я в образе. Нельзя. Катя, НЕЛЬЗЯ!"

"За дверью зала я намереваюсь, наконец, отлепить настойчивого, явно попутавшего все берега, ухажера и уехать домой.

Я уже прихожу в себя, коньяк на шампанское дает неожиданно приятное послевкусие и желание что-то сделать. Такое… Например, засандалить этой твари сандалей. По морде.

За всех обиженных женщин, и в первую очередь, за его жену.

Но держусь, никуда не денешься.

— Катенька, я сейчас… Я на машине… — суетится не подозревающий о том, что я его уже мысленно расчленила, разложила по пакетам и закопала в разных местах Воробьевых, Хохлов.