Князь из будущего. Ч. 1

Ведь такие мысли будут гибельны для молодого княжества. Сам апостол Петр изрек:

— «Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро.»

Вот, что нужно князю Самославу, вот для чего он сам послал его сюда. А точнее, сам Господь послал, чтобы он, Григорий, совершил свой подвиг. Он сварит тот клей, что скрепит рыхлые словенские племена в единую, несокрушимую силу, пропитанную истинной верой. Той, что заповедали нам сами апостолы. С этой счастливой мыслью Григорий заснул, хотя солнце уже выглянуло из-за края неба. Он был абсолютно счастлив. Он, наконец, нашел свою истину.

Через две неделиСтефан ехал на коне рядом с Григорием, с которым сдружился довольно быстро. Любознательность молодого священника и его удивительная память заставляли императорского евнуха говорить почти без умолку. Даже сбитая в кровяную мозоль задница уже не так беспокоила его, он начал привыкать к бродячей жизни. Ведь Стефан в пути уже не первый месяц.

Декан Евгений, у которого нюх на дела был просто собачий, направил письмо самому протоасикриту Александру и получил он него разрешение. Получил он также и подробнейшие инструкции. Как и о чем говорить, о чем не говорить ни в коем случае, и чего нужно добиться от архонта склавинов. Истерзанная непрерывной войной Империя нуждалась в союзниках. В любых, хоть самых завалящих. Таких, кто реально мог помочь, оттянув на себя силы врагов, сжавших Константинополь в удушающих объятьях. И плевать, кому это самый союзник молится, и молится ли вообще. Рациональный холодный ум императорских евнухов цинично оценивал и искреннюю веру людей, стараясь обратить ее на пользу стране, которой служили.

Бургундские земли закончились, они прошли их спокойно. Ведь торговля с вендами находилась под покровительством самого майордома Варнахара II, чью власть в этих землях не оспаривал даже сам король. Но удержать от бесчинств алеманских графов и местную знать можно было только сильной охраной, связываться с которой отряды германцев не рисковали. Они ведь хотели грабить, а не воевать. Тем не менее, найти повод для мзды они не забывали, а потому встреча со стражей всегда становилась испытанием. Тем более, когда в обозе ехала нечестивая статуя, плотно упакованная в солому и холст, и евнух, провезти которого по землям Галлии было не легче, чем негра из экваториальной Африки. И если его вид просто цеплял глаз, то стоило ему раскрыть рот, как любая деревенщина понеслась бы к старосте-центенарию[41], чтобы рассказать про этакое диво. Именно поэтому Стефан притворялся монахом, принявшим обет молчания.