Князь из будущего. Ч. 1

И он опять придет домой, съест то, что она подаст ему, не почувствовав вкуса, а потом рухнет спать.

Девушка села на чурбак и горько заплакала. Не так, совсем не так представляла она свое замужество. У отца с матерью многое случалось за долгую жизнь. И колотушки получала мать, и отцу порой от нее сильно доставалось. Но никогда ее отец не менял свою жену на мельницу. Это только ей не повезло так.

— А, пойдем-ка домой, — ожил, наконец, Лотар, который не выносил, когда любимая жена плакала. Он ущипнул Эльфриду за обширную задницу, задорно подмигнув ей. — Спину-то мне в бане потрешь?

— Потру, — шмыгнула носом Эльфрида, моментально перестав плакать.

 — И не только спину. Ты у меня отработаешь все, что задолжал, муж мой. Там уже резы немалые набежали. Подождут твои железяки.

Глава 12

Добрята ехал на невысокой мохнатой кобыле, которая неспешно трусила в середине кавалькады воинов племени кочагир. Он неплохо ездил на коне, дядька Удан натаскал его. Да только то, что умел он, не шло ни в какое сравнение с тем, что умели дети степи. На коне они передвигались, ели, спали и даже справляли малую нужду. Для кочевника было позором ходить пешком, и даже десяток-другой шагов до соседней юрты гордый всадник непременно проделывал верхом.

Маленькие, неприхотливые и невероятно выносливые лошадки, которые и составляли большинство стад племени, были способны часами идти легкой рысью. Всадники жалели их, ведя на поводу заводного коня. А поскольку кочевник останавливался лишь для того, чтобы заночевать в подходящем месте, то такой караван мог пройти тридцать пять — сорок миль в день.

Первый день пути закончился для Добряты скверно. Ноги горели огнем, и он едва слез с лошади, плавясь под насмешливыми взглядами воинов.

Они не смеялись открыто. После того, как он продемонстрировал им стрельбу по мишени, даже опытные воины посматривали на него с немалым уважением. Пять стрел висело в воздухе одновременно у невзрачного словенского мальчишки, и это для видавших виды степняков было удивительно. Они, родившиеся с луком в руках, не могли понять, как у него это получается. Когда он брал в щепоть пять стрел, натягивал тетиву костяным перстнем на большом пальце и укладывал их все в грудь соломенного чучела, то на это сбегался посмотреть весь аул. А вот в стрельбе на полном скаку они были куда сильнее. Собственно, они все стреляли куда лучше, чем он. Да и где словенский мальчишка мог привыкнуть к коню? Мало их в лесах. Но Добрята учился. Учился до тех пор, пока его новый отец, что дал ему имя Ирхан, не повел небольшой отряд в земли рода уар, на поклон к самому великому кагану.

Пуста, или Пушта, жуткая для любого словена паннонская степь, раскинулась перед мальчишкой, словно желто-зеленое покрывало.