Князь из будущего. Ч. 1

Люди были хмурыми и тоскливыми, и даже драки болельщиков на скачках проходили без прежнего задора и куража, но зато с какой-то тупой звериной жестокостью. Причина была проста — город обобрали до нитки. Даже золотую церковную утварь переплавили и отчеканили из нее монету, чтобы утолить ненасытную алчность аварского кагана. Двести тысяч солидов! Это просто немыслимо! В прежние времена Империя могла бы позволить себе и не такие расходы. Помнится, Юстиниан Великий потратил на прием персидских послов миллион. Но сейчас, когда страна разорена войной, а богатейшие области захвачены врагом и ничего не платят в казну… Сейчас эта сумма была просто неподъемной, и асикрит Стефан знал это лучше, чем кто бы то ни было. Он, работая в канцелярии Августа, находился там, где билось сердце великой Империи. Там, куда стекалась важнейшая информация со всего мира, за которым неусыпно следили императорские евнухи. Его пьянила новая жизнь. Он и представить себе не мог, насколько сладостно прикосновение к высшей власти, хотя власть в городе олицетворял куропалат Феодор, брат Августа Ираклия. Константин III, сын и официальный соправитель императора, был слишком юн, чтобы заниматься делами. Сам же Ираклий был далеко на востоке, в походе, а Благочестивейшая Августа[25] Мартина сопровождала его. Ее люто, до дрожи ненавидели в Константинополе. Греховная связь дяди с племянницей и была, как казалось всем добрым христианам, причиной тех бед, что валились на Империю одна за другой. Милосердный господь посылал знамение за знамением своим чадам. Потерян святой град Иерусалим, увезен в Персию Крест Господень, найденный еще святой Еленой, осквернили нечестивые огнепоклонники и все почитаемые верующими места. До того не любили императрицу в Константинополе, что в действующей армии и то показалось ей безопаснее, чем в собственном дворце. Слишком много желающих было подсыпать отравы в кубок подогретого вина со специями.

А вот у Стефана все было просто прекрасно. Несчастья, что немыслимой тяжестью придавили и народ, и знать обошли его стороной. Даже урезанное жалование оказалось вдвое выше, чем на прежнем месте. Он переехал в собственный дом с садиком, хотя мог бы жить в одной из бесчисленных комнаток императорского дворца. Он не афишировал свое благосостояние, ведь умеренность в словах изрядно продлевает жизнь. Цены на дома росли, и все говорило о том, что это еще не конец. Далекий брат оказался прав. Клещи вокруг столицы неумолимо сжимались. Испанию уже практически бросили, уведя оттуда все боеспособные войска. Африку держал экзарх Никита, родственник императора, а в Италии римский епископ крутился, как мог, стравливая между собой лангобардских герцогов.