Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Поэтому не получилось так — надо отойти, подумать и сделать по-иному. Так и никак иначе. Я и тебе пытался объяснить, что отступление с поля боя не всегда плохо."

"Володя задумался.

— Я запомню.

— А сейчас без мечей не хочешь попробовать?

Мальчик вздохнул, потом покосился на правую кисть и чуть-чуть пошевелил пальцами. Левой рукой обхватил правое запястье и быстро нажал на несколько точек. Снова пошевелил и довольно кивнул головой.

— Проиграю ведь, — заметил он.

— Дело не в проигрыше или выигрыше, а в уроке, который ты извлекаешь из каждой схватки. Готов?

Мальчик убрал мечи в ножны, аккуратно положил их на скамейку у стены и кивнул. И в тот же миг Михайло Потапыч напал…

Спустя пять минут Володя, тяжело дыша, лежал на полу, придавленный левой рукой наставника, а правая сжимала его руку, выворачивая до хруста. Мальчик ударил свободной рукой по полу и хватка тотчас ослабла.

— Понял, что сделал неправильно?

Володя кивнул.

— Я меньше вас и легче, а полез в силовой бой. Но я думал, что для вас это будет неожиданным.

— Я и не ждал, но у меня опыта всё-таки больше твоего и на такие примитивные ловушки давно не попадаюсь. А ты, прежде чем на что-то рассчитывать, всё-таки оцени степень мастерства противника и его опыт. Одно дело хулиган с улицы…

— У которого опыта разных подлых ударов всё равно больше.

— А я тебя не для спортивной арены готовил.

— Я к тому, что хулигана с улицы тоже недооценивать не надо.

Наставник изучающе глянул на мальчика.

— Личный опыт?

— Нет. — Володя отвернулся. — Просто видел.

Драка началась совершенно неожиданно. Я вместе с Жоркой и Милкой сидел недалеко от входа в метро, прося милостыню. Милка была ещё младше меня, и ей люди подавали всегда больше. Большущие жалостливые глаза, растрёпанные волосы, аккуратные лохмотья… я часто глядел на Милку, пытаясь понять, каким образом даже старые тряпки смотрятся на ней шикарной одеждой. Настоящее имя Милки никто не знал. К Гвоздю она попала раньше меня, говорила плохо и всё время повторяла имя Милка. Может быть, так звали ей любимую кошку. Кто знает… а как она оказалась на улице и кто её родители она сказать не могла. Так и повелось с тех пор: Милка и Милка.

— Всё-таки, миледи, не может быть, чтобы вас бросили, — частенько повторял Гвоздь, задумчиво изучая девочку. — Откуда же вы? Может, с далёкой звезды прилетели к нам?

Милка смеялась.

— Со звезды, — радостно повторяла она. — Конечно, со звезды.

— Ага, оттуда, — насмешливо отвечал Мартынюк Иван по прозвищу Мартын и привычно добавлял нечто непечатное, за что немедленно ловил подзатыльник от Гвоздя.

— Как не стыдно, шевалье? Тут дамы! Чтобы больше я такого не слышал!

— А чего ты обзываешься? — всерьёз обиделся Мартын, потирая шею.

— Я обзываюсь?

— Ну, это… ше… шелье какой-то.