Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Вот он кивнул своим мыслям и встал. — Я готов.

Филипп усмехнулся.

— Нашли противодействие? Что ж, пробуйте, ваша светлость. — Солдат снова атаковал, однако в последний момент вместо уже известного движения провёл ложную атаку, но мальчик вдруг присел, чуть переместился скользящим шагом и когда выпрямился, оба его меча скрестились у шеи солдата наподобие ножниц.

— Полагаете, я не обдумал возможные вариации этого приёма? — спокойно поинтересовался он."

"Филипп почувствовал что краснеет. Урок оказался тем унизительнее, что он действительно отнёсся пренебрежительно к этому мальчишке.

Да, он видел, как тот действует, но бой против плохо вооружённых и неподготовленных разбойников и против откровенно слабого Эндона не мог позволить оценить его настоящее мастерство, а потому и отношение такое: ну умеет мальчик кое-что, но настоящее мастерство приходит только с опытом. Тут, однако, явно другая школа, отличная от его и крайне эффективная, когда мастерство, наработанное годами тренировок, переламывает опыт, такой школой не подкреплённый. Техника побеждает напор, в чём Филипп и имел возможность убедиться. И даже первая победа уже не вызывала у него энтузиазма — мальчик тогда был какой-то заторможенный, и движения не отличались отточенностью. Похоже, он просто заставлял противника реагировать на разные атаки, изучая стиль и манеру боя. Потому и пропустил неожиданный удар, что не готовился к чему-то такому и работал в непривычной для себя изучающей манере.

— Вы можете повторить, милорд? — попросил уже Филипп.

— Конечно.

Граф замер чуть в стороне, скрестив руки и наблюдая за учебной схваткой. Эндон мотался позади, изредка потирая бока, но почесать их под кольчугой не очень получалось.

Володя отработал приём, заодно на практике проверив и остальные, которые показывал ему Филипп.

— Князь не желает потренироваться со мной? — поинтересовался граф, обнажая меч. Филипп немедленно поклонился и уступил место. Похоже, отказ не принимался, но Володя был не против. Одно дело тренироваться с солдатом, пусть и хорошим, но за спиной которого нет школы боя на мечах, и совсем другое с потомственных аристократом, которого обучали сражаться с детства.

Эту разницу он почувствовал с первых мгновений — вместо бешенного натиска Филиппа скупые и отточенные движения; вместо силы мастерство.

Приноравливаясь к новому рисунку боя, мальчик отступал, отводил удары, уворачивался, уйдя в глухую оборону и лишь изредка взрываясь короткими контратаками, одна из которых едва не закончилась победой, настолько граф увлёкся. Нахмурившись, он стал действовать осторожнее, поняв, что с ходу такую защиту не пробить. Мечи этого непонятного князя, казались вездесущими, успевая раньше самой быстрой атаки.