Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Вот и сейчас единственными, кто во время еды пользовался только ножом и руками, были графиня с дочерью и Рокерт. При этом Генриетта посматривала в сторону подруги с завистью. Аливия, перехватывая эти взгляды, старалась вовсю: сидела выпрямив спину, аккуратными движениями, придерживая кусок мяса вилкой, отрезала небольшой кусочек, накалывала его и отправляла в рот, тщательно пережёвывая. Володя мог бы гордиться ею, если бы не видел, что её стремление делать всё, как учил названный брат, вызвано желанием покрасоваться перед подругой, тем более та выше её по положению.

Вот и старалась вовсю. Так или иначе, но хорошие манеры Земли двадцать первого века он ей всё же привил.

Он поднялся, вышел из столовой под общими удивлёнными взглядами, но быстро вернулся с небольшой деревянной коробочкой, которую положил перед Генриеттой.

— Это тебе подарок от Аливии. Сама стесняется, вот попросила передать.

Аливия выглядела одновременно озадаченной и заинтересованной. Ничего дарить она не просила, но интересно, что придумал братишка.

Генриетта раскрыла коробочку, где на бархате лежала аккуратно выполненная серебряная вилочка. На самом деле Володя готовил подарок Аливии, но глядя на её поведение, передумал. Подарок он ей и так скоро сделает шикарный, а вилка… ну что вилка, главное ссор не будет. А Аливия теперь десять раз подумает, прежде чем выпендриваться перед кем-либо.

Генриетта выглядела так, словно не знала, радоваться ей подарку или нет, но воспитание… Она вежливо приподнялась и поблагодарила за подарок. Вилка ей явно нравилась, сделанная очень мастерски, с инкрустацией, она сама по себе представляла собой произведение искусства.

Но вот как ей пользоваться…

— Пока убери, — посоветовал ей Володя. — Потом попроси Аливию показать и сама наблюдай. Очень удобно, руки не пачкаются. Вам, графиня, увы, такого подарка сделать не могу, заказывал только один экземпляр.

Не очень вежливо, но Володя вовсе не стремился играть местного аристократа, понимал, что шансов никаких и что его разоблачат моментально. Потому наоборот, всячески подчёркивал свою чуждость — так всем проще принять его за князя очень далёкой страны, а его неправильное для благородного поведение списывалось на незнание им обычаев и правил.

Ему прощалось то, что не простилось бы местному дворянину. Удобное положение.

— А с тобой, Кнопка, я хотел бы поговорить после обеда. Ты ведь помнишь, зачем мы здесь?

— Ты разыскал отца?!

— Джером узнал, где сейчас живёт твоя семья, но твой отец в отъезде, потому мы и не спешили.