Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

— Не соблаговолит ли уважаемый Джером пройти ко мне в комнату, где никто не помешает нашему разговору? Вам не кажется, что нам с вами, уважаемый, есть о чём поговорить?

Эта ядовитая вежливость никого не вводила в заблуждение и Джером обречённо вздохнул.

— Я могу всё объяснить, милорд…

Володя, не слушая оправданий, поднялся к себе. За ним неуверенно вошёл и слуга.

— И за кем на этот раз ты решил поухаживать? — поинтересовался мальчик.

— Милорд…

— Простое дело я тебе поручил, узнать, где живёт отец Аливии и что у них происходит! Неужели так трудно было выяснить, что он по новой женился?

— Но милорд…

Володя прикрыл глаза.

Сказать хотелось многое, но смысл? Сделанного уже не вернёшь.

— Уходи.

— Вы меня прогоняете, милорд? — в голосе… испуг наверное.

— Из комнаты убирайся! — Володя едва сдержал крик.

Хлопнула дверь и мальчик остался один. Прямо в одежде рухнул на кровать и задумался. И что же теперь делать? Что?

Ночью Володя почти не спал, поминутно прислушиваясь к тому, что происходит в соседней комнате. Несколько раз он вставал, выходил в коридор и замирал перед дверью, но войти так и не решился. Потом долго сидел на кровати, вспоминая свою семью, и думал, как поступил бы сам.

Утром, когда все спустились на завтрак, Володя так и не решился заговорить с девочкой и только на тренировке рискнул кинуть пробный камень. Аливия сжимала губы и молчала. Разговаривала, отвечала на шутки, смеялась, но стоило завести речь об отце, как сразу молчание.

Джером всё утро старался не попадаться на глаза Володе, носясь по городу и запасаясь необходимыми для дома вещами, а также подыскивая кандидатуры на роль слуг. К обеду перед входом затормозила открытая коляска, в которой сидели Осторн и Руперт.

Аливия, увидев их из окна, немедленно поднялась к себе. Графиня решила, что это общество не для неё, и тоже скрылась в комнате с твёрдым намерением не появляться из неё весь вечер. Туда же загнала и дочь, несмотря на её сопротивление: очень уж девочке было любопытно на всё поглядеть.

Поскольку гостей ждали, стол уже накрыли. Едва купец с сыном показались, Филипп указал им на свободные стулья, а сам вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставив гостей наедине с синьором. В комнате повисла давящая тишина: Осторн и Руперт, несмотря на обильный стол, ни к чему прикоснуться не решались, как не осмеливались и заговорить первыми.

Володя покрутил в руке вилку, потом убрал."

"— Должен признать, получилось всё крайне неловко, — вздохнул он. — Если бы я знал, что вы повторно женились, я бы не привёл Аливию так сразу, а постарался бы её подготовить. Впрочем, теперь что уж говорить. Сегодня я всё утро пытался с ней побеседовать, но она только молчала и отказывалась говорить на эту тему. — Мальчик кивнул на свободный стул.