Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

На вокзале потерялась девочка трёх лет, следов отыскать не удалось. Проверили, вроде всё совпадало, эти вот олухи и правда два года назад приезжали сюда. Мать на две минуты оставила дочь без присмотра, повернулась, её нет. То ли сама ушла, глупая ведь, то ли кто увёл, но почему-то бросил, сейчас уже не узнаешь. Наш сотрудник на всякий случай побывал у них дома, посмотрел на фотографии, снял отпечатки пальцев — родители в комнате не убирались, до конца надеялись, что дочь найдётся. Потом сравнили с отпечатками девочки."

"Милка… нет, теперь уже Лена, плакала на плече у матери, при этом не отпуская руки Короля, который неловко топтался рядом, не зная, что делать. Ленку же словно прорвало, она, захлёбываясь, принялась рассказывать о своей жизни, как её нашёл Гвоздь, как рассказывал сказки, как они удирали от милиции и как попрошайничали. Улыбка женщины в этот момент превратилось в жалкую гримасу. Она всхлипнула, но каким-то образом сдержала себя и не заплакала.

— Теперь всё хорошо, доченька. Теперь всё будет хорошо. Мы заберём тебя домой.

Милка… Ленка отстранилась.

— Нет. Я без Короля не пойду! И Шкета! Он защищал меня!

— Короля? — Женщина беспомощно взглянула на мужчину.

— Вот он. — Ленка вытолкала вперёд друга. — А Шкет в палате лежит. Я сейчас…

— Похоже, мне надо будет вмешаться, — поднялся Александр Петрович. — Или хочешь к ним в семью?

На миг у меня захватило дух. До слёз захотелось, чтобы меня снова обняла мама, чтобы, если я заболею, она сидела у моей постели и поила горячим молоком с маслом. Огромным усилием воли я мотнул головой.

— Нет.

Как-то отстранённо я наблюдал за разговором Александра Петровича и семейной пары. Женщина, при этом, так и не отпустила руки дочери, так сжав её ладонь, что та побелела. Я видел, что Милке больно, но девочка даже не пискнула.

Я отвернулся. Потом тихонечко, чтобы никто не видел, вышел из кабинета и вернулся в палату. Александр Петрович появился спустя тридцать минут и сел рядом. Я от стены не повернулся.

— Они берут и вашего Короля. Кажется, мама не решилась спорить с дочерью.

— Хорошо.

— Лена плакала. Хотела с тобой попрощаться, когда я объяснил, что ты не можешь поехать с ними.

— Трое — это было бы уже слишком. Спасибо.

— За что? Я держу своё слово. А сейчас собирайся.

— Собираться? — Я приподнялся с кровати и обернулся.

— А ты что, собрался вечно в больнице жить? Поедем смотреть, как остальные из вашей компании устроились.

Остальные… Оказалось, что Александр Петрович приготовил одежду, которую тут же на меня и надел. Потом мы ехали на машине по области и остановились недалеко от какого-то деревенского дома. Сквозь тонированные окна нас видно не было, а опущенное стекло у водителя давало возможность слышать всё, что происходит на улице.