Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Он никак не мог понять почему князь уделяет столько времени совершенно никчёмному с его точки зрения занятию. И всё убеждения Володи, что именно на эту писанину он возлагает главные надежды не могли его переубедить. Тогда мальчик просто перестал обращать внимания на ворчание герцога и молча делал своё дела: выписывал законы и договора ганзейского союза, выписывал местные обычаи и акты под статусу «Вольного города». Потом соединял местные обычаи и земные законы, выстраивая стройную систему законов. Понимая, что в одиночку он такое не потянет, Володя без зазрения совести копировал целые абзацы, соединял с местными законами и обычаями, выстраивая единый судебник.

Поскольку для него сейчас важнее было положение о вольных городах, то именно им он и занимался в первую очередь, по пунктам прописывая права и обязанности сторон, разграничение полномочий и собственности. Чётко определял, что принадлежит синьору, а что находится в собственности таких городов. От этой части тянулось гражданское законодательство, наследственное право. Понимая, что многих вещей он просто не понимает и не знает в здешнем мире, в сомнительных местах оставлял пробелы, полагая оставить их заполнение местным. Вся эта работа была очень кропотливой, требующей внимания и аккуратности, даже педантичности. Давно бы бросил всё к чертям собачьим, но… когда он говорил, что именно на это возлагает основные надежды — он ничуть не преувеличивал.

Вечером приходила Аливия с братом и Володя отдыхал, занимаясь с ними. Продолжал учить девочку языку, её брата математике, учился сам. Когда был свободен вечером Абрахим Винкор учил с ним языки. Утром же всё начиналось по новой: зарядка, с повторением изученных имерийских или тралийских фраз, лёгкий завтра и приём посетителей.

Утром дом вообще превращался в проходной двор.

Через две недели таких нагрузок Володя готов был завыть. Плюнув на всё, отправился на прогулку. С ним поехал и герцог Алазорский. Мальчик не возражал — герцог был приятным собеседником, умел слушать и очень образованным для своего времени. О делах они не говорили, герцог в основном рассуждал о поэзии и считал, что для благородных умение складывать стихи должно быть одним из главных умений наряду с фехтованием.

Володя вспомнил кодекс рыцаря своего мира, где так и было, так же рассказал о самураях. Герцог на миг задумался о кодексе.

— Разумно. Было бы неплохо составить такой свод рыцарских правил.

Поскольку рыцарство по историческим меркам ещё только-только зарождалось в этом мире, то единых правил ещё не существовало, хотя определённые положения и были. Герцог, судя по всему, задумал объединить их в единый свод.

— Князь, я давно хотел спросить, а что означает ваш герб? Никогда не видел такого.