Княжна

В Чернигове я оставил две сотни воинов. Охранять наш законный трофей и раненых. Грабить и беспредельничать запретил. Это теперь мой город. Радимичи ещё этого не поняли, но от это уже не имело значения. Из сбежавших, вернулось около сотни. Сложили оружие и встали на колени. Вернулись те, у кого здесь были семьи. Отказались приходить, не местные, не с Чернигова, у которых никого в городе не было. Но на это плевать. Никуда не денутся. Всё равно их достану. Или им придётся бежать дальше, захватив своих родных. Бежать с родных мест. А сейчас время такое, один ты без родни никто, чужак, которого всякий норовит обобрать или полонить.

Теперь впереди войска шло почти две с половиной сотни радимичей. Без оружия и безбронные.

По обеим сторонам от войска скользили дружинники на лыжах. Лыжи тут знали, так что проблем в их изготовлении и умении пользоваться не было. Из этих я сформировал отряды егерей. Они выполняли функции боевого охранения. Три раза обнаруживали засады, устроенные пока ещё не покоренными радимичами и один раз полянами. Все три засады разгромили. Взятых в полон, после допроса, повесили. Палачами выступали уже мои радимичи.

Повязать кровью, самая лучшая связка. Назад для них пути не будет.

Мстиша теперь почему-то всё время ехала в возке, закутанная в меха. С ней ехала Звенислава. Первуша сам попросил Мстиславу, взять девку в услужение на время похода. Оставлять её в Чернигове он напрочь отказался. Хирдманы и дружинники над ним подшучивали. Вызывались лично посторожить его невольницу, чтобы не сбежала. На что он злился. Это вызывало ещё больший смех. Княгиня слушая шутки воев, только улыбалась, посматривая на некогда гордую боярыню. Один раз, двигаясь на коне рядом с возком княгини, где сидела и Звенислава, услышал разговор Мстиши с боярышней.

— Что, Звенислава, быстро Первуша тебя послушанию научил?

— Да, госпожа.

— Быть женой моего воя лучше, чем быть рабой, Звенислава, согласись?

— Да, светлая княгиня.

— Молодец. Умная девочка. — Я усмехнулся, слыша это, от Мстиславы, которая сама была старше боярышни на год, максимум на два. — И ещё, Звенислава, — продолжила моя жена, — моли богов, чтобы он живым из похода вернулся. Так как он единственный твой защитник. Если его не станет, я тебя нурманам отдам.

Видела я, как тот же Рольв на тебя жадно смотрит. Даже отсюда я увидел, как Звенислава вздрогнула и побледнела.

— Пожалуйста, светлая княгиня, госпожа моя, не отдавай меня им. Я буду молится всем богам и матушке Ладе, и Макоши."

"— Посмотрим, на сколько ты будешь усердной. Но нурманы для меня важнее тебя. Тем более, двое из них побратимы моего мужа, а значит и мне братьями приходятся. А Рольв родич им.

Ещё в Златограде, планируя поход, я узнал, что князем у полян является некий Дир.