Княжна

Все эти дни, я старалась не отходить от Ярослава ни на шаг. Я понимала, что он под защитой, но в глубине души знала, момент нападения неизбежен. Но я не сидела сложа руки, я поговорила с Бояном, Гуннульвом и Сигуртом, собрав трёх близких мужчин попросила их всегда быть подле Ярослава, если не вместе, так хоть по двое. Наступил момент нашего возвращения. Перебив всех причастных к убийству моего отца и забрав боярских сыновей, подожги город. Сидя какое-то время на коне, смотря на жадный огонь ненасытно пожирающий город понимала — на моей душе стало легче. Нет не настолько, что бы позволить хузарам жить, нет, но жить самой, наслаждаясь моментами проведенными вместе, заботясь о будущих детях и боярах.

Объединив наконец полян, радимичей и вятичей в одну непобедимую силу. Вдохнув запах гари, пришпорила коня догоняя войско.

Сегодня мне хотелось немного побыть в седле. Ехать находясь рядом с мужем, легонько касаться его руки, заигрывая и срываться в галоп. Мне нравились наши игры. Мы словно маленькие дети, обгоняли повозки, пеших воинов, несясь галопом. Я поддавалась, позволяя догнать, а после обнимая целовала своего мужа.

Во мне словно после долгой спячки пробудилась, маленькая ранимая девочка, которой не хватало внимания, заботы и тепла. Мне постоянно нужно было чувствовать и ловить на себе взгляды Ярослава, касаться его, едва, почти неуловимо.

Когда мне было сложно усидеть в повозке, я перебиралась на своего коня и заигрывала со своим мужчиной. Сейчас нагруженное обозами, войско двигалось медленно. Часто застревая в снегу, останавливаясь на привал. До Чернигова три дня пути, но для нас, обременённых полоном и с обилием награбленного, наша дорога заметно удлинилась.

И я порой, что бы не заскучать, развлекалась как, могла. Иногда моё поведение вызывало недоумение, непонимание, особенно когда сорвавшись в галоп, отрывалась от охраны. Ты спрыгиваешь с коня и зарываешься в снег, подкидывая его высоко над головой или падая в мягкие объятия спиной и оставляя свои следы.

Второй день нашего пути, преодолено чуть больше половины. Кмети заметно под уставшие и замершие, грелись около костра, а мы с моим мужем сидели в шатре, слушая потрескивание сырого дерева. Возвращение проходило труднее чем мы ожидали.

За несколько дней, перед тем как выезжать из разграбленного города, ударили морозы. Теперь сидя в повозке, среди мехов, не хотелось высовывать даже носик. Холод щипал щеки и руки, нещадно. Многие вои замерзали, единственной возможностью согреться были костры и частые привалы. Так как мы шли нагруженные не только награбленным, но и детьми, о которых приходилось заботиться, ни я, ни Ярослав, не хотели, что бы данные нами слова были нарушены.

Сидя в тепле, в кольце его рук, грела около костра озябшие пальчики.