Княжий посол

Степняки еще раз плюнули стрелами, частая дробь заставила сильнее сжаться за щитом. А на ладье вдруг завыл волк! Воислав подавал сигнал своим, и не только, обережники завыли, заорали вместе со своим батькой так, что даже тренированные боевые кони печенегов сбились с шага.

Данила почувствовал легкое касание плеча сквозь доспехи. Поднялся синхронно с Клеком, даже не глядя на него, услышал только негромкий возглас «хэк» и свист рассекаемого воздуха. Обережники нырнули обратно за борт «Лебедушки». Дикое ржание лошади – свидетельство, что сулица не пролетела мимо.

Копченые не стали переть по оставшейся целине к крепкой высокобортной ладье, а взяли в сторону, одновременно утаптывая снег, и…

– Арканы, – отчаянно закричал кто-то, и почти сразу Данила, даже сквозь шум боя, услышал странный звук, будто вдалеке завибрировала толстенная струна, и вроде как «Лебедушка» тут же шевельнулась.

– Даниил, за мной, – отрывисто приказал Клек.

Молодцов, пятясь назад, как-то умудрился прикрывать варяга, который рванулся к корме. Раздались частые удары по дереву. Оказалось, перерубить арканы кочевников непросто даже матерому варягу.

"«Лебедушка» вновь чуть покачнулась и немного накренилась, как будто на бортовую волну наскочила.

– Вся челядь на правый борт! – прокричал Воислав.

Данила чуть повернул голову и увидел, что Клек разрубает не петли арканов, а вырубает из «ракушки» на корме впившиеся в дерево крючья. Через секунду в щит опять дважды ударило. Одна стрела пробила щит, но только лишь натянула кожу, нашитую изнутри, а вторая насквозь прошила дерево и вылезла чуть ли не с ладонь снаружи, прямо напротив лица.

Не успел Данила удивиться, как его щит буквально лопнул, а в широкой расщелине застряла стрела со странным, очень и широким, и толстым наконечником, похожим на долото. Пока разум осмысливал происходящее, тело распорядилось само без подсказки. Кисть крутанула щит за поперечную рукоять, хват на миг разжался и сжался. И вот Данила держит щит уже целой половиной напротив лица, а разбитая нижняя кромка прикрывает ноги, что на корабле не так критично.

Хруст, треск, над ухом раздался щелчок не хуже выстрела, и еще один крюк вылетел из дерева.

– Чисто, – крикнул варяг. – Уходим, – и на бегу: – щит Даниилу, из трюма, быстро.

Позаботился он о друге. Сам Молодцов об этом как-то не думал, хотя успел словить еще несколько стрел. Обережники вдвоем снова заняли положение пригнувшись за бортом, подняли щиты наискось, чтобы принимать летящие навесом стрелы, это не так опасно.

Спроси кто у Молодцова, что происходит кругом, он бы ответить не смог. Все слилось в сплошную непонятную круговерть, наполненную звуками и криком.