Княжий посол

Данила уже достаточно поднаторел в местных обычаях и традициях, так что не боялся сболтнуть глупость, а истории брал из реальной жизни, когда еще работал в фирме отца, а потом с друзьями пытался делать свой бизнес. Только про то, как он начал свободную жизнь, Молодцов соврал. Мирославу он рассказал, что напился и нахамил чуть ли не старосте сотни, в которой состоял его отец, тогда родитель ему сказал: «Вот Бог, вот порог», дал часть наследства и отправил с глаз долой. На самом деле Данила ушел сам, он видел, как отец, который на самом деле ему приходился отчимом, всю жизнь крутился волчком, играл по правилам, засылал кому надо, но постоянно едва сводил концы с концами.

Концы, надо сказать, были неплохие, хватало и на дом с дачей, машину, поездки каждый месяц к морю, на то, чтобы отмазать сыновей от армии, и на небольшой начальный капитал среднему сыну. Тот почему-то посчитал, что самостоятельно добьется большего. Не вышло – возможность получить серьезный капитал была чревата большим риском, а всю жизнь рвать жилы, чтобы каждый год зарабатывать лишний десяток тысяч долларов? Зачем?!

Но опыт бизнеса пригодился. Надо сказать, за последнюю тысячу лет мало что изменилось.

Данила хорошо помнил, как они с отцом платили деньги тиунам (окружным чиновникам и авторитетным людям), ходили на тяжбы, где судьям тоже приходилось платить, и даже пару раз случались разборки с партнерами. Правда, там обошлось без «божьего суда». Так что придумывал Молодцов в самом деле мало.

Мирослав пил, слушал и довольно кивал, вопросов не задавал, лишь маслено улыбался, в общем, создавал впечатление редкого олуха. Данила не покупался на эту простую маску, старался следить за языком, помнить, что наврал, несмотря на то что вино постепенно начало кружить голову.

Посреди очередной истории Мирослав вдруг согнулся, издал звук не пойми с какого конца, завоняло. Молодцов презрительно отвернулся, а булгарин еще обниматься полез.

– Ну и горазд ты врать, – зашептал он, прихватывая собеседника за шею. – Даром что в ватаге Воислава. Запомни, родом ты из Корчева, мать звали Анастасия, гречанка, отец твой Дмитрий Рябой, из хузар, да слеп на один глаз. Подворье у вас Киеве есть, отец сейчас у ляхов торгует с братьями Давидом и Михаилом. И держи ухо востро, не я один о тебе знаю.

Мирослав отвалился обратно на стул, мощно отрыгнул, воздел чашу к потолку:

– За царя нашего Романа!

– За Романа! – заорал Данила, пряча в крик удивление. Чокнулись, выпили.

– Ну что ж, – сыто сказал Мирослав и ослабил себе пояс. – Что ты мне рассказал, я передам уважаемым людям, так что о тебе не забудут, все решим по Правде. Не переживай, а покамест я пойду, потешились, надо и меру знать, давай на посошок.

Мирослав выпил еще и отбыл, оставив Данилу размышлять над сказанным.