Книга белой смерти

И снова ее улыбка пропала.

– До сих пор «Черный лебедь» никогда не ошибался. Он что-то видит, мы просто не знаем, что именно. Мне нужна ваша помощь. – И тотчас же улыбка вернулась – веселый феникс, воскресший из пепла. – К тому же у меня в бюджете довольно приличная сумма на накладные расходы, так что, по крайней мере, позвольте мне щедро угостить вас.

– Ну хорошо. – Бенджи вздохнул. – Вы просто несносная, вы это знаете?

– Да, я несносная, и я это знаю.

* * *Достав телефон, Сэди сфотографировала десерт: шоколадное мороженое, настолько темное, что казалось, оно поглощает свет.

– Извините, – сказала она, беря десерт в кадр и делая снимок. Щелк. – Идеальный кадр для Инстаграма[6]. Как и те коктейли, которые мы сегодня пили, ням-ням-ням.

Они вышли на центральную площадь Декатура. Под деревьями сидели родители с детьми. Студенты перебрасывались летающими тарелками. Соскоблив со стенок стаканчика остатки мороженого – с козьим сыром и вишней, – Бенджи облизнул губы.

– Весь ужин можно было отправлять в Инстаграм, – сказал он.

Бенджи считал себя человеком искушенным, до тех пор пока не попадал в такие заведения, как тот ресторан, из которого они только что вышли.

Он привык смотреть на еду как на нечто функциональное и питательное, а не на то, чем можно наслаждаться. Половины блюд в меню он даже не понял. Что такое гастрик[7]? Или мизуна[8]? Или субиз[9]? Чем перепелиные яйца лучше обыкновенных куриных? Меню коктейлей только еще больше сбило его с толку. Джиневр[10], амаро[11], кора хинного дерева и бархатное фалерно[12].

– Кстати, я уверен, что половина меню выдуманная, – добавил Бенджи.

– Однажды мы поручили «Черному лебедю» составить меню, и должна признаться… получилось что-то похожее, словно меню из навороченного бруклинского ресторана.

«Моча раненой курицы» и «Протест выпаренного бекона», а еще… господи, как же там было? Вспомнила! «Лепестки меланхоличной утки с пикантной цедрой».

– Во имя всего святого, а что такое «пикантная цедра»?

Сэди рассмеялась до слез.

– Понятия не имею! Глупая машина даже сочиняла рецепты. Только не думаю, что по этим рецептам можно было бы приготовить что-нибудь съедобное. Наоборот, готова поспорить, это смертельная отрава. А может быть, от этого сгорел бы дом.

 – Она вздохнула.

– Для вас «Черный лебедь» – это что-то личное, – заметил Бенджи.

– Вы так думаете?

– Да. Вы не просто… представитель компании.

Лизнув мороженое, Сэди уставилась вдаль.

– Да, пожалуй, вы правы. Я разработчик нейросети. Главный разработчик.

Бенджи остановился.

– Это вы создали «Черного лебедя».

Ну конечно. Вот почему она принимает любые опасения и критику так близко к сердцу. Это ее творение. Не просто программа или разработка, а нечто сочетающее в себе произведение искусства и живое существо.