Книга белой смерти
НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР, ОБЪЕДИНИВШИЙ «ПРОТИВОСТОЯНИЕ» СТИВЕНА КИНГА И СЕРИАЛ «ХОДЯЧИЕ МЕРТВЕЦЫ».ЛУЧШАЯ КНИГА ГОДА ПО ВЕРСИИ THE WASHINGTON POST, THE GUARDIAN, KIRKUS REVIEWS, PUBLISHERS WEEKLY, LIBRARY JOURNAL.НОМИНАНТ НА ПРЕМИЮ GOODREADS CHOICE.НАД ЭКРАНИЗАЦИЕЙ РАБОТАЕТ ГЛЕН МАЗЗАРА, СЦЕНАРИСТ И ПРОДЮСЕР «ХОДЯЧИХ МЕРТВЕЦОВ».Однажды утром Шана проснулась и обнаружила, что ее сестра Несси поражена странной болезнью. Широко распахнутые глаза девочки потеряли всякое выражение. Она будто спит, бодрствуя. Ни на что не реагирует, и при этом куда-то уверенно шагает. А попытки ее остановить вызывают жуткие судороги. Не просто судороги: она начинает… раскаляться. Буквально.И Несси не одна такая. Вскоре появляется целая толпа «лунатиков», бредущих к некой таинственной цели, преодолевающих любые препятствия без сна, еды и питья. Они – «стадо», сопровождаемое многочисленными «пастухами» – такими как Шана. «Стадо» вызывает панику по всей стране, а затем и коллапс общества. Теперь «лунатики» движутся, окруженные хаосом и насилием…«Выдающаяся вещь… Роман напомнил мне "Противостояние" Кинга, но осмелюсь сказать: эта история даже лучше». – Джеймс Роллинс«Тревожно, неожиданно, доставляет удовольствие и заставляет крепко задуматься». – Харлан Кобен«Шедевр прозы, столь же пронзительный и душераздирающий, как "Станция Одиннадцать"». – Пенг Шеперд«Изобретательная, неистовая, бескомпромиссная работа мастера, который умеет заставить забыть про сон». – Пол Тремблей«Поверьте мне: к такому никто не готов». – Делайла С. Доусон«Цунами, а не роман». – Мег Гардинер«Просто голливудский блокбастер». – Питер Клайнз«Эту книгу стоит рассматривать как аналог хитовых сериалов вроде "Остаться в живых"». – Book Riot
Склеродерма делает твердой кожу – и, неизбежно, внутренние органы, – и без лечения расстройство аутоиммунной системы может привести к опасным для жизни последствиям.
– Ну возможно, однако никаких внешних признаков. Ни кальциноза, ни склеродактилии, ни расширения капиллярных сосудов под кожей.
– А может быть, фельдшер просто… облажалась? – вскочив с места, предположила Сэди.
– Точно, – кивнул Робби. – Я сам подумал о том же. Мы здесь не в бурлящем мегаполисе; никогда не знаешь наперед, что найдешь.
Склонившись над кофе, Бенджи заговорил тихо – хотя в закусочной не было посторонних, доедавших свой завтрак, он действовал осторожно, не желая поднимать панику.
– Робби, с чем мы тут имеем дело? Этот отчет… все началось с одного человека, он идет, остальные подхватывают бациллу и присоединяются к нему? Если эта штука заразная, мы не встречали ничего подобного.
– Не знаю, Бенджи, это была твоя работа. Я здесь для того, чтобы остановить распространение. Это твоя задача – извини, задача СИЭ – определить, что это за долбаная хрень. Вы сказали… это предсказал «Черный лебедь»?
– Совершенно верно, – подтвердила Сэди.
– А это означает, – сказал Бенджи, – что имелись какие-то предварительные указания. Какие-то намеки, которые мы не видим. – Раздражение нарастало. Откинувшись назад, он скрестил руки на груди; его мозг снова и снова перебирал все факты. – Это не может быть заразным. Симптомы – лунатизм, сильнейшие спазмы – не соответствуют инфекционному заболеванию. И почему болезнь воздействует только на одного человека из всех тех, мимо которых проходят зараженные? Подумайте над тем, что все путники могли, скажем, пить воду из одного и того же источника или есть похожую пищу, загрязненную антипсихотическими препаратами, а может быть, какими-нибудь новыми пестицидами или гербицидами? Правила разбавлялись так сильно и так часто, что кто может сказать, чего следует ожидать?
– Ты занимаешься своим прежним делом, Бенджи, – цыкнул на него Робби.
– Мне просто любопытно. – Бенджи украдкой взглянул на Сэди. – А описание моих должностных обязанностей… по-прежнему на стадии согласования.
"– Засунь все это в задницу! Если тебе придет какая-нибудь мысль, я хочу ее выслушать. Лично я буду признателен твоему вкладу. – Робби уставился вдаль. – Потому что, скажу честно, я считаю, что СИЭ хороша, но не так хороша, как тогда, когда в ней работал ты. Ты всегда находил новый ракурс, который, кроме тебя, не видел никто.

















