Книжный магазинчик ведьмы

Но прежде я нашла снимки женщин, собирающих ранние типсы[19] знаменитого чая «Дарджилинг». Рядом с крупным планом тетя написала примечание: «Первый сбор». Я вспомнила, что после поездки она хотела рассказать мне о том, как много нового узнала о сборе типсов в разные времена года и о том, как это влияет на вкус получаемого чая, но теперь, спустя годы, у меня не получалось ничего воспроизвести из ее мудрости.

Я продолжала листать, наслаждаясь фотографиями Юдоры, где она в ненастную погоду куталась в одежду. Ее щеки порозовели, а торчащие из-под шапочки волосы тронул иней, но за спиной у нее открывались самые невероятные горные пейзажи, которые только можно себе представить.

Люди дразнили тетю за то, что она дошла только до базового лагеря, а не поднялась на вершину, но она напоминала им, что некоторые мечты кажутся несущественными по сравнению с другими, однако столь же значимы. Ей претило рисковать жизнью или платить десятки тысяч долларов только для того, чтобы сказать, что она что-то сделала.

Для Юдоры настоящим путешествием стала поездка в Дарджилинг, где ей удалось получить дельные советы о чае и его выращивании.

Эверест располагался неподалеку, поэтому она решила посмотреть на одно из чудес света, пока находилась там.

Этот способ познания мира был очень в духе Юдоры: чай всегда на первом месте.

Простое перелистывание страниц принесло мне неожиданное умиротворение. На какое-то время, пусть и короткое, мне почудилось, будто Юдора все еще здесь, и ничего из того, что я сейчас переживаю, на самом деле не происходит. Она могла войти в любую минуту, крепко обнять меня и пообещать, что позаботится обо всем, поскольку именно так и поступала тетушка.

Она обо всем заботилась.

Я почти разочаровалась, когда Хани заявила, что мои ощущения – не более чем просто воспоминания, а не реальный призрак Юдоры. Во мне теплилась надежда, что если кто и будет мистически обитать в этом доме, то это моя тетя.

В альбоме замелькали летние месяцы, и снова, к моему удивлению, в нем появилась фотография Лео и Рича на крыльце. Они уже стали крупнее и на этот раз не сидели на ступеньках. Лео неловко прислонился к одной из балясин крыльца, а Рич перекинул длинные ноги через перила.

Они оба пытались изобразить из себя крутых, но еще не настолько привыкли к своим подростковым телам, чтобы не выглядеть при этом немного глупо."

"Я вытащила фотографию и посмотрела на ее оборотную сторону, размышляя, нет ли там какой-нибудь подсказки, почему здесь продолжают встречаться их портреты и отчего мальчики проводили здесь время без меня.

На обороте одна-единственная надпись гласила: «Лео и Рики, лето 2002 года».

Я закрыла альбом и поставила его обратно на полку.