Кодекс Крови. Книга I (СИ)

— Тогда откуда, простите, у меня могло оказаться это? — я выложил перед Подорожниковым маленькую деревянную шкатулку с детским перстнем, который двумя часами ранее отдал мне спасённый Андрей.

Глава 22

Вот тут Подорожникова, наконец, проняло. Он взял в подрагивающие руки шкатулку и принялся пристально разглядывать перстень. От кольца к главе рода тонкой струйкой потянулось зеленоватое свечение. Я видел такое же, когда Света и Андрей использовали родовую силу."

"— Поразительно, кольцо подлинно! — растерянно пробормотал Борис Сергеевич, убирая его в шкатулку.

Лицо его приобретало жёсткость, черты лица заострились, глаза стали напоминать цветом штормовое небо. — Не хотите ли объясниться, Гаврила Петрович?

— Сбавьте обороты, — одёрнул я лекаря, ибо от его любезности не осталось и следа. — Я здесь для того, чтобы понять, стоит ли вообще отдавать вам ребёнка или нет.

— Да как вы смеете? — фарфоровая чашка с жалобным звоном раскололась в руках Подорожникова. — Он — часть нашего рода, ему не место в захолустном роду с молодым выскочкой-главой без связей, денег и надлежащих учителей.

Было бы мне восемнадцать лет, я бы вспылил, наломав дров, возможно, даже влез бы в драку. А так я насмешливо смотрел на разъярённого главу рода Подорожниковых и с видимым удовольствием уплетал блинчик с красной икоркой.

— Смею. С каких это пор княжеский род с активами более ста миллионов в золоте стал захудалым? — я блефовал, особенно, если вспомнить, что к Виноградовым не имел никакого отношения. Но, как говорится, хороший понт — дороже денег. — Что же касается опеки над ребёнком, есть тут у нас император с очень интересным даром.

Так вот, боюсь, после представленных доказательств суд вы не переживете. И дело даже будет не в вашем проступке, а в самом чувстве вины. — Я вытирал пальцы салфеткой, предварительно ополоснув в чаше с ароматной водой. — Его, это самое чувство, вы гарантированно испытаете, когда просмотрите вот это.

Вынув из внутреннего кармана пиджака небольшой макр, я оставил его на столешнице. То ли от испытываемых мною эмоций при записи воспоминаний, то ли по какой-то иной причине, но макр вышел чёрного цвета, в отличие от красного для кормления Имяул.

— Это нетипичный макр. Откуда он у вас? — Подорожников с опаской разглядывал сие чудо необычной расцветки и фактуры.

— Поверьте, вам лучше не знать! — хмыкнул я, вспоминая процесс «изготовления».

— Как им пользоваться?

— Как обычным макром, только этот очень слабый и содержит воспоминания.

— А разве такие бывают? — у лекаря чуть глаза из орбит не вышли.

— Секрет рода, — подмигнул я лекарю. — Ну же, смелее!

Он с опаской зажал макр в ладони и, казалось, ушёл в себя.