Кодекс Крови. Книга III (СИ)

 — Вы пахнете болотом, полуночным костром, спелым виноградом, нагретым под лучами полуденного солнца, и… он запнулся, с удивлением уставившись мне в глаза, —… и реками крови.

Я полностью повторил его движения, демонстративно вдыхая запах принца. Комарихи ещё раньше принесли мне каплю его крови, поэтому теперь пришла пора удивляться Абдул-Азизу:

— Ты же пахнешь кровью, смывшей горечь разочарования от предательства вассала, торопливо удовлетворённой похотью в объятиях рабыни-гречанки и, наконец, предвкушением старой мести и нового приобретения.

С каждым сказанным словом зрачки Гепардеви расширялись и сейчас почти скрыли радужку. Он даже пропустил переход на «ты» с моей стороны.

— Кто ты? — теперь внимание Абдул-Азиза уже полностью было сосредоточено на мне.

Ещё бы, не каждый день ему попадались люди, способные столь точно описать тончайшие запахи, исходящие от него. На самом деле, получасового среза памяти мне хватило, чтобы восстановить картину дня шехзаде.

Тот прибыл на рассвете, намереваясь посмотреть, кому достанется ненавистный жеребец, не поддавшийся руке и плети Азиза.

Кроме того, принц планировал участвовать в аукционе на Полозову. Ту даже ему показали сегодня, практически перед нашим приездом.

В этой части воспоминаний я особо удивился. Девушка пятнадцати лет не выглядела сколько-нибудь испуганной или опечаленной собственной судьбой. Она дерзила своим тюремщикам, а будущему владельцу вообще по-хулигански показала язык и пожелала научиться добиваться внимания женщин, а не покупать за деньги, как распоследний урод.

За свои слова она тут же поплатилась, получив увесистую пощёчину. Гепардеви схватил девушку за толстую смоляную косу и пообещал навсегда укоротить нахалке язык, на что мелкая суицидница расхохоталась безумным смехом и ещё больше разъярила иранца, заявив ему в лицо:

— Даже укорачивание меня на голову не меняет сути, вся любовь в твоей жизни была продажной. И даже меня ты хочешь купить как племенную кобылу, ведь так?

Своим темпераментом она мне очень напомнила Тильду в юности. Та тоже была несдержанная на язык и бастовала против любых правил, требований и обязательств.

Интересно, все женщины, имеющие вторую животную ипостась, такие дерзкие или только эти две? В любом случае радовало, что Полозова жива, здорова и находится где-то рядом.

Воспоминание о девушке сменилось покатившейся отсечённой головой кого-то из старейшин рода Мареновых, судя по цвету одежд обезглавленного тела, а далее последовали стоны обнажённой рабыни-гречанки, измазанной в оливковом масле.