Кодекс Крови. Книга III (СИ)

— Однако… — задумчиво пробормотала девушка, — предложат купить, не отдавай! Хочу себе доспех!

Наконец, иранец пришёл в себя настолько, что заговорил по-русски с лёгким акцентом:

— После всего увиденного и услышанного, не поверю, что ты — итальянец, да ещё и под Виноградом ходишь.

— Ну ты, знаешь ли, тоже не обычный работорговец, каким пытался тут выглядеть, — огрызнулась Агафья, прогуливаясь по гостиной и прихватив с собой откупоренную бутылку вина, чудом уцелевшую в бойне. — О, знакомый производитель! Семейное достояние!

Вампирша нашла где-то бокал со сколом и налила в него вина.

— Тиль, попробуй! Рекомендую!

— Всё же ты — Виноградов… — растерянность, сквозившая в голосе Гепардеви, была заметна всем. Иранец сам не верил в то, что говорил.

— Наполовину, — не стал спорить я, принимая ещё один бокал из рук Агафьи. — Могу сделать покрепче, если любишь. — Азиз в недоумении уставился на бокал в моей руке. Пришлось пояснять. — Крепость вина могу изменить, дар бога.

— А… нет. Не надо. Не люблю крепкие напитки.

Иранец практически не прикоснулся к вину, размышляя о чём-то своём. Тема этих размышлений была ясна, ведь взгляд принца скользил попеременно по нашей компании, панцирю сколопендры, чистому полу и останкам ежей-переростков.

— Ты дал клятву, — тихо напомнил ему.

— Ты мне жизнь спас до клятвы, — со вздохом напомнил иранец, — а мог сбежать.

— Ты тоже, — философски отреагировал я на моральные терзания Абдул-Азиза, которому жуть как хотелось узнать подробности увиденного, но клятва предупреждала: меньше знаешь, крепче спишь.

Они стояли плечом к плечу и невидящими взорами следили за мельтешением выживших слуг вокруг, пытающихся навести в резиденции минимальный порядок. Остатки гвардии рода вместе с выжившими отпрысками мужского пола собирали в кучи тела ежей в парке и потрошили их в надежде отыскать макры. Всё верно. Жизнь продолжается. Люди победили.

— Я, кажется, знаю, кто ты, — обронил Абдул-Азиз, тихо улыбнувшись в усы, — и ведь не соврал ни словом, даже если бы тебя менталы проверили. И про скупку земель не врал.

"— Самая лучшая ложь — всегда полуправда, — снова не стал я отпираться. Я устал. Очень. Сосущий голод давал о себе знать. Мне не хватало энергии чистой, искрящейся, словно игристое вино. Её не получить из еды. Только из крови. Я словил себя на мысли, что плотоядно рассматриваю нежную шею молоденькой служанки, принявшейся приводить в чувства Макова. Я жадно сглотнул набежавшую слюну. — Что даст тебе это знание?

— Понимание. Ты приехал так далеко от дома.