Кодекс Крови. Книга III (СИ)

— Эон, это Михаил, пожертвовавший мне частичку своей души и воспитавший той, кто я есть сейчас!

— Приятно познакомиться, наслышан, — произнесли мы практически одновременно.

— Я тут немного не успела сообщить, — замялась обычно уверенная в себе эрга. Она опустила глаза в землю и чуть ли не ковыряла её носком, — мы Полозову успели до прорывов спереть и на меня заменить. Вот.

Я стоял и улыбался как дурак. Давно мне не было так светло и легко на душе. Моя маленькая своевольная девочка, как всегда, всё сделала по-своему!

— Я тебя обожаю! — только и сказал я, обнимая эргу, поднимая в воздух и кружа вокруг своей оси.

Она хохотала так же заразительно, как когда-то в детстве. На её смех вышли Тэймэй, Агафья и одна из овеществлённых копий в парандже.

Я по связи сообщил девушкам отличную новость и сразу же получил неожиданный ответ от вампирши:

— Поговори с Николаем, клятва шахзаде не шутка. Возможно, для Полозовой это будет лучшая партия из возможных.

Честно сказать, я опешил от таких слов.

— Ты же его описывала как свирепого, жестокого и кровожадного маньяка… Отдавать ему девочку…

— Миш, я, конечно, могу ошибаться, — скептически отозвалась Агафья, — но рядом с тобой из прошлой жизни он просто слепой котёнок.

Нам ли судить…

Я прикусил язык, мысленно соглашаясь с ней. Давно ли я стал таким правильным? В любом случае, девушку мы спасли, а своё будущее пусть определяет самостоятельно.

Опустив Тильду на землю, я чмокнул её в щёку.

— Ты не представляешь, как я благодарен вам за своевременное вмешательство!

— Это была его идея, — честно призналась Тильда, — но мне понравилось! Ты же не будешь против, если я пока останусь здесь? Эон обещал меня обучить некоторым приёмам.

Она стояла и чуть ли не краснела передо мной, словно отпрашивалась не на обучение, а на свидание. Хотя, возможно, одно другому и не мешало в данном случае. Я улыбнулся, удивляясь тому, насколько созвучны эти мысли тем, которые бродили в моей голове по приезду сюда. Моя любовь к этой взбалмошной девчонке никогда не была наполнена эротизмом. Нежность, привязанность, забота, опека… Она росла на моих глазах, бунтовала, ошибалась и умнела. Я никогда не держал её, но она всегда возвращалась.

Не буду удерживать и сейчас.

— Конечно, я не против!

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! — без умолку тараторила она, словно ей было не две сотни лет, а двадцать. Моя вечная маленькая девочка.

— Михаил Юрьевич, у нас был прорыв близ Хмарёво… — голос Паука через кровную связь дрожал и срывался. Этот невозмутимый мужчина сейчас явно нервничал.

— Потери? — одно слово, но сколько в нём всего.

— Нет! Но… — Паук не решался сообщить мне что-то, и это было на него совсем не похоже.