Кодекс Крови. Книга ХVI

Нет! Вы дубовый!

Ольга хмыкнула, услышав последние слова, но тут же нахмурилась и обернулась, увидев меня, болезненно щурившегося на закатные сумерки.

— Ты как?

Я неопределенно покачал рукой.

— Мне бы лекаря.

— К Свете или местного хватит?

— Местным обойдусь.

Ольга кивнула и резко зажмурила глаза. Через полминуты из палаццо выбежал насмерть перепуганный лекарь и со всех ног рванул в нашу сторону. Я лишь вопросительно поднял бровь.

— Тренируюсь по чуть-чуть. Негативные эмоции почему-то получается лучше применять точечно. А вот с позитивными… — она чуть покраснела и со смешком объяснила: — Сегодня случайно двум отрядам гвардии оргазм сообразила, а хотела только дедушке архивариусу.

Каким бы я не был уставшим, но после таких объяснений в мозгах чуть прояснилось. Возможно, ещё и потому, что лекарь без излишних указаний принялся меня лечить.

К нам подошла Тэймэй с мобилетами в руках и задала тот же вопрос обеспокоенным тоном, что и Ольга:

— Ты как?

— Жить буду, а с вами, надеюсь, долго и счастливо. Какие новости?

— Если коротко, то Агафья допросила среднего сынка делла Ровере, но не смогла пробиться через блокировку ментатора.

Потому притащила его к тебе на допрос. Сама она отправилась в долину реки По проверить особняк дубовых на всякий случай. Сказала, что для схрона место идеальное. И кого-то там нашла. Ждет тебя. Паук интересовался, что делать с герцогинями. Я оставила твой приказ в силе. Борромео сообщил, что в поместье, за которым они вели наблюдение, произошла стычка. Вернулся предыдущий владелец с претензиями и выставил штат слуг, работавший на д’Эстутвилей. У них тоже золото обратилось в металл. А ещё с нами связался Гийом де Талейран-Перигор собственной персоной. Сообщил, что вылетает к нам и попросил не убивать всех причастных к этой авантюре. Он сам жаждет узнать, кто это прикрывался его именем и именем его родни.

Новостей было предостаточно. Но несмотря на все старания лекаря я будто бы продолжал плыть в информационном тумане, выхватывая из доклада жены лишь какие-то обрывки. Уши забило ватой, словно я стоял посреди огромной галдящей, свистящей и улюлюкающей толпы. Поблагодарив лекаря и отослав его, я обратился к Ольге:

— Поделись кровью, будь добра.

Голоса своего при этом я не расслышал в шуме в моей голове.

После этой просьбы нахмурились обе жены сразу.

— Всё так хреново? — эмпатка при этом закатила рукав рубашки и серебряным стилетом, до того мирно висящим в ножнах на поясе, пустила себе кровь.

Сделав несколько глотков, я блаженно зажмурился.

— Я вас почти не слышу, обрывки. Я и себя не слышу. Слишком много чужой и отрывистой информации вкачал в меня дух рода.

Оля задумалась и прикрыла глаза:

— Сделай ещё несколько глотков.