Убежище

– Папа учился на последнем курсе и постоянно работал, поэтому дома практически не появлялся, – пояснил я. – Я так часто ел «мак-н-чиз», что никогда не спрашивал, что у нас на ужин. Да я и не возражал, макароны с сыром – это круто.

На моих губах появилась полуулыбка.

– Но мама всегда стремилась даже из них сделать изысканное блюдо – подавала на каком-нибудь хлебе и добавляла веточку петрушки.

Подумать только, по-моему, я не ел макароны с тех пор, как мы съехали с той квартиры."

"– Однажды вечером – мне было около пяти – папа вернулся домой, – продолжил я тихо, будто разговаривал сам с собой. – Я уже поужинал, макаронами с сыром, разумеется, и смотрел телевизор, а она поставила перед ним на кухонный стол стейк. До сих пор слышу, как он шипит на тарелке. Помню, как пахло масло, на котором мясо было поджарено. Отец был вне себя от ярости…

Сидя на стуле, он поднял взгляд со смесью злости и непонимания на лице. Мой отец привык обходиться малым. Он вырос в бедности. В отличие от мамы. Она родилась в богатой семье и бросила обеспеченного жениха, которого ей выбрали родители, чтобы выйти замуж за папу. Родня отреклась от нее. Бабушка и дедушка до сих пор ни разу не встречались со мной.

– «Как ты могла растратить деньги? – повторил я слова отца, изображая его строгий тон. – Если моя семья не может позволить себе стейк, значит, я тоже его есть не буду!». Но мать ответила: «Стейк – это блюдо для важных людей», ведь ей хотелось напомнить отцу, что он – важный человек.

Посмотрев Бэнкс в глаза, я заставил себя улыбнуться.

– В итоге он стал великим человеком, и теперь мы можем позволить себе стейки, когда вздумается, – подытожил я, опустив глаза, и пробормотал себе под нос, рассеянно отодвинув тарелку: – И мне для этого даже не обязательно быть важным.

Я не был важным человеком. Пока.

Отец работал не покладая рук, чтобы дать матери все, чем она пожертвовала, выбрав его, и как я отплатил ему? Вел себя как скотина, разъезжал на машинах, за которые платил он, и ел все, что хотел, наплевав на цены. Я ни черта не заслужил.

В тени отцовских достижений я был ничтожеством.

Стараясь хоть чего-то добиться самостоятельно, я использовал свой трастовый фонд, когда вышел на свободу в прошлом году, инвестировав большую часть в различные проекты, но ярлык преступника по-прежнему висел на мне тяжелым бременем. Во взгляде отца я всегда видел этот немой упрек. Мне никогда не удастся смыть позор.

В глазах начало печь, и я моргнул, посмотрев в сторону. Я не был достоин места за этим столом, не говоря уже о праве есть гребаное мясо, купленное им.

Вдруг я заметил, что девушка шевельнулась. Подняв взгляд, увидел, как она развернула салфетку, взяла вилку с ножом, аккуратно отрезала кусочек стейка и робко положила его в рот.