Убежище

– Им предпочтительнее было убить себя, чем до конца жизни испытывать чувство стыда, – пояснил я. – Они восстанавливали не только собственную честь, но и честь своей семьи.

Девушка не шевелилась, но я почувствовал, что она немного расслабилась.

– Арест изменил для меня все, – продолжил я. – Мое будущее, семью, надежды… Даже после освобождения я видел грусть во взгляде матери и разочарование в глазах отца. – В глазах начало жечь. Бэнкс прильнула к моей груди.

– Что мне сделать, если не вонзить гребаный меч себе в живот, чтобы отец вновь смотрел на меня, как прежде?

Я обвил руками ее талию, прислушиваясь к шорохам и скрипам в соборе и к завыванию ветра снаружи.

– У меня ничего не получалось с женщинами, Бэнкс. Я не мог к ним прикасаться. Не мог пить, улыбаться, практически не ел. Не мог позволить себе никаких удовольствий, потому что был недостоин.

Не желая ее ранить, я умолк. Но Бэнкс была необходима моя честность.

– Мы превратили жизнь Рики в ад той осенью, – сознался я. – Обвинили ее во всех смертных грехах, сделали своей целью, подвергли опасности и запугали. Мы издевались над ней, Бэнкс.

Я понизил голос до шепота.

– Она видела мое мерзкое поведение и все равно не перестала со мной разговаривать. По-прежнему выслушивала, обнимала меня и, черт… – Меня буквально душили подступившие слезы. – Мы втроем нуждались в том моменте, каждый по своим причинам. Рика помогла мне почувствовать себя желанным и сильным, понять, что я больше не одинок. И впервые за долгое время я ощутил хоть какое-то умиротворение.

Тело Бэнкс дрожало в моих объятиях. Прерывисто дыша, она тихо плакала.

– Но ты… – Я уткнулся носом ей в шею, опьяненный ее ароматом. – Ты меня мотивируешь, пробуждаешь во мне голод. С тобой я пылаю, и мне хочется замедлить время, а не наоборот. Тебя я ищу первым делом, едва переступив порог клуба. Не ее.

Бэнкс тяжело выдохнула, повернула голову, нашла мой рот и поцеловала. Ее губы буквально растаяли на моих, наши языки соприкоснулись. Мы дразнили друг друга, покусывали, ласкали. Я застонал; член в брюках настолько разбух, что стало больно.

– Теперь ты можешь притронуться ко мне, – прошептала она в перерыве между поцелуями.

И меня не нужно было просить дважды.

Я обвил руками ее талию, чувствуя мягкость кружева, ее нежную кожу под ним, и сжал. Адреналин разгорячил мою кровь, заставив потерять контроль. Она была такой сладкой на вкус.

Накрыв ладонью ее грудь, я прижал девушку к себе, наслаждаясь каждым движением.

– Мне нравится этот топ, – шепнул я, целуя и покусывая шею Бэнкс. – Безумно нравится.

– Я расплачусь с тобой за одежду.

Я снял с нее куртку и бросил на пол, затем стянул рубашку.

– Конечно, расплатишься.