Когда исчезнет эхо

— Вообще-то это было глупо, — сообщила Юлька, у которой внутри пела какая-то новая, никогда не звучавшая до этого струна.

— Глупо, — подозрительно легко признался Олег. — Но тут убили Грушина, и стало понятно, что тревожился я неспроста, и моя интуиция меня опять не подвела. Ну а все остальное ты уже знаешь.

— Знаю, — кивнула Юлька и, опустившись на край матраса, погладила Жужу. — Я же тебя видела, когда ходила купаться. Тогда на реке это был ты, я тебя почти узнала, мне просто солнце било в глаза. Олег, ты на меня очень сердишься?"

"— Ну что ты, Юляшка! — Он впервые с того момента, как они расстались, назвал ее этим ласковым именем. — Я совершенно на тебя не сержусь. Просто я как-то не учел, что вы, женщины, устроены совсем по-другому, не так, как мы. С моей точки зрения, выданная тобой реакция была совершенно алогичной. Ты не могла не понять, что это был не я, ты не должна была поверить, что это я, тебе было вовсе не от чего так стремительно убегать, и уж совершенно точно, что я никогда бы тебя не обидел. Мне всегда казалось, что ты это понимаешь.

Юлька кивнула, не в силах сдержать охватившего ее волнения. Олег протянул руку, ласково коснулся ее щеки, другой рукой накрыл ее ладонь, ласкающую мягкую шерсть. Жужа перевернулась на спину, подставляя хозяину пузо, и блаженно закрыла глаза. Юлька против воли рассмеялась, настолько трогательно и умильно выглядела их собака. Олег притянул ее к себе и поцеловал, нежно, в краешек мягких губ.

Она замерла, настолько неожиданным был этот поцелуй, настолько долгожданным. И как, оказывается, она соскучилась по мужу! Как она вообще могла подумать, что у нее получится жить без него? Губы пахли сухой травой, и немного мятой, и еще летом. Куда-то ушел, улетучился полынный запах одиночества и прогорклый дух предательства, от которого у Юльки перехватывало дыхание. Она была не одна. Отныне и навсегда — не одна! И это понимание было самым важным из явившихся ей за все тридцать два года жизни.

Следом за ним в голове наступил сумбур, и полный раскардаш, и переполох, потому что губы Олега стали более настойчивыми, ищущими, требовательными. Его руки были повсюду, и Юлька охотно отвечала на его призывные движения, повторяла их, летела навстречу пламени, в котором обычно сгорают, но она знала, что не сгорит и даже не обожжет крыльев. Олег, ее Олег, не мог причинить ей вреда или боли.

Он подмял ее под себя, грубо, нетерпеливо, видимо, оттого, что тоже очень соскучился, а может быть, вообще решил, что потерял свою глупую жену навсегда. Как будто это было возможно — оказаться друг без друга! Деликатная Жужа соскочила с матраса, отошла в сторону, свернулась клубочком у самого порога распахнутых в звездное небо ворот, как галактический страж.