Когда исчезнет эхо

О том, что им холодно, о том, что это, наверное, даже нельзя называть предательством, потому что Катька просто берет то, что давно хотела и что завоевала, заплатив ту цену, на которую я оказалась не способна, и потому что Вадим — всего-навсего мужчина, которому очень трудно отказать женщине, когда она себя предлагает. Еще я думала о том, как долго они занимаются «этим» за моей спиной. Откуда-то обрушилось понимание, что их любовные свидания начались давно. Тогда, когда я уезжала в Москву, а они оставались по вечерам вдвоем.

Потом Вадим закричал, запрокинув голову, дернулся и замер на мгновение, а затем откатился в сторону. Катька села на песке и тут заметила меня. Даже в темноте мне было видно, каким торжеством сверкнули ее глаза.

— Привет, Жень, — сказала она, и при упоминании моего имени Вадим тоже рывком сел на песке, поднял голову, и в его глазах я заметила страх. Точнее, даже ужас.

— Женька, — сказал он, и я не узнала его голос, таким хриплым, тонким и жалким он был."

"Звук моего имени прозвучал как выстрел стартового пистолета, и я побежала прочь вдоль берега, увязая босоножками в песке. У меня было совсем немного времени, потому что я понимала, что Вадим бросится меня догонять, только для этого ему нужно было сначала одеться, и я использовала данную мне фору, стараясь сделать так, чтобы он меня не догнал. На фоне реки я была хорошо видна даже в темноте, и я метнулась в сторону, в заросли кустов, которые надежно скрыли бы меня от преследования.

Ветки царапали мне лицо, но я практически не ощущала боли. Весной я ездила в райцентр лечить зуб, и там мне впервые в жизни кололи обезболивающее, наркоз, и мне было очень странно не ощущать свою щеку, язык и даже кончик носа. Вот и сейчас мое тело было словно под наркозом, и я не чувствовала не только боли от царапин, которые оставляли прутья, но и душевной боли тоже. Просто знала, что она придет позже.

Впереди послышались голоса, а я была не готова к тому, чтобы с кем-то сейчас встретиться. Кто-то разговаривал, зло, сердито. И я присела в кустах, раздвинула ветки, чтобы увидеть, что происходит. На берегу горел костер, свет от которого рассеивал ночную тьму.

Мне было хорошо видно Митьку. Со связанными руками и ногами он лежал на песке, а рядом… рядом стояли эти двое. Честное слово, я не поверила собственным глазам. Они кричали на Митьку и били его.

— Говори, говори, куда ты это спрятал! — орал один. Я никогда не видела его таким, никогда не думала, что он может быть страшным, как дьявол из преисподней.

Митька молчал, хотя я знала, что ему больно и страшно. Второй пнул его ногой. Связанного беспомощного мальчишку, почти ребенка! Я хотела закричать, но не смогла выдавить из себя ни звука. Мне было страшно, что, заметив свидетеля своего беспредела, они начнут бить еще и меня.