Когда отцветают розы

Тьма могла скрывать кое-что поопаснее призраков. К примеру, людей.

Она приняла решение неожиданно и взялась за трубку телефона, чтобы не передумать. Продиктовала оператору номер кредитной карточки, ее соединили, и она долго слышала лишь длинные гудки. С облегчением хотела уже дать отбой, когда услышала голос отца. Обычно к телефону подходил кто-нибудь другой, если же ему приходилось отвечать самому, тон его показывал, что ничего хорошего от звонка он не ждет.

— Алло! Кто это?

— Обычно сначала здороваются, — сказала Диана.

— Дочь, это ты? Откуда ты звонишь? Я пытался связаться с тобой.

У Дианы перехватило дыхание.

— Мама? С ней что-нибудь…

— С ней все по-прежнему, — ответил отец суховато по своему обыкновению. — Я хотел бы лишь заметить, что с твоей стороны крайне безответственно так бесследно исчезать. Пока я сегодня не догадался позвонить тебе на работу, мне и в голову не приходило, что ты могла взять отпуск. Где ты?

Эмоции, захлестнувшие Диану в этот момент, трудно было описать одним словом — это не было злостью, раскаяньем или чувством вины. Они зародились где-то под сердцем и резко поднялись вверх, как прилив крови к голове.

— Я хотела попросить тебя оказать мне услугу, — сказала она спокойно после небольшой паузы. — Мама с тобой?

— Она спит. — Ее желание уйти от ответа на прямой вопрос явно возмутило его, но спрашивать второй раз было не в его правилах.

— В такой час? Сейчас ведь только…

— Она приняла много лекарств. У нее был плохой день. Впрочем, — добавил он холодно, — в последнее время у нее все дни плохие. Она взяла успокоительное и ушла в спальню.

Ее план состоял в том, чтобы отвлечь мать разговором по телефону, пока отец выполнит ее просьбу.

— Ты ведь знаешь, где она хранит письма Брэда, правда?

Молчание так затянулось, что могло показаться, будто их разъединили. Его утвердительный ответ прозвучал резко, как удар кнута.

— Мне нужны копии этих писем. Сделай их, пожалуйста, — она ничего не узнает — и вышли мне в понедельник экспресс-почтой. Я продиктую адрес, если у тебя Карандаш под рукой.

Его самоуверенность и гордость имели одно несомненное преимущество: он не умел упрашивать и не повторял вопросов, на которые ему не отвечали сразу.

— Стало быть, вот это что, — сказал он. — Ты меня удивляешь, Диана. Как можно растрачивать время и силы на сентиментальный вздор?

Она не удивилась тому значению, которое он сразу придал адресу. Он всегда все знал и в конце концов не был совершенно безразличен к судьбе сына.

— Нужно положить письма на место, прежде чем мама спохватится, — посоветовала Диана. — Хотя ей, наверное, будет даже приятно узнать, что ты ими интересовался.