Когда отцветают розы

Они вышли из ресторана под яркое весеннее солнце. Глаза Дианы тут же уперлись в ослепительно-красную полосу.

— Привет! — жизнерадостно окликнул Энди. — Я рано закончил и решил избавить тебя от необходимости заезжать за мной.

Пришлось представить их друг другу. Стоя чуть позади отца, она наблюдала за кривляниями Энди. Он подчеркнуто долго держал отцовскую руку и слушал его, склонив голову на бок и слегка подавшись вперед, словно боялся пропустить хоть слово. Он дважды назвал собеседника «сэр» в одном предложении.

Если отец и заметил легкую издевку, вида не подал. Он был сама сердечность, если для него это вообще было возможно.

И, по своему обыкновению, он уже торопился. Посмотрел на часы, взмахом руки подозвал такси, кивнул Энди, поцеловал Диану и укатил.

— Бессовестный ты человек! Давно ты здесь околачиваешься? — накинулась Диана на Энди."

"— Всего несколько минут. Ты вышла раньше, чем я ожидал, — сказал Энди и рассмеялся. — Ты заметила, как он смотрел на мой галстук? Просто глаз с него не сводил.

— Зачем ты устроил эту комедию?

— Не скрою, хотелось увидеть его. Теперь я понимаю, почему Брэд сбежал из дома, а ты трепещешь при каждом упоминании о папочке.

— Этого больше не будет.

— Что-то, стало быть, случилось?

— Не хочу об этом.

— Хорошо, — он зашагал рядом с ней к машине. Хочешь, я сяду за руль?

— Я тебе это позволю только в том случае, если сломаю обе ноги и в придачу вывихну плечо. Усаживайся и не спорь со мной.

Он тактично помалкивал, пока она маневрировала по запруженным машинами улицам города, но стоило ей преодолеть эстакаду и выехать на хайвей, Энди не удержался:

— Он привез копии писем?

— Угу.

— Можно посмотреть?

— Не вижу возможности удержать тебя, не разбив машину, — усмехнулась Диана.

 — Оставь в покое сумку, письма в моем чемодане. И пристегни ремень безопасности, будь любезен.

Поглощенный чтением, он на время оставил ее наедине с собственными мыслями. Были они не из приятных, и Диана даже обрадовалась, когда после долгой паузы он заговорил, совершенно не обращая внимания на ее мрачноватое настроение.

— Сразу ничего существенного я в письмах не увидел. Чувствуется, что твой брат был немногословен.

Диана крепче взялась за руль.

— Не всегда, — сказала она.

— Я тоже помню его разговорчивым хоть куда во время наших редких бесед.

Быть может, он из тех, кому трудно выразить свои мысли на бумаге? Среди моих друзей есть такие. Заболтать могут до смерти, но стоит только…

— Чем ты занимался в Вашингтоне? Только не говори, что был в библиотеке — никогда не поверю.

— Тем не менее я туда наведался, — сказал Энди, укладывая ксерокопии назад, в чемоданчик. — Ненадолго, только чтобы убедиться, что у них нет того, что нам нужно. Фэйрвезеры не вписали своей страницы в анналы истории.