Когда отцветают розы

Есть целый ряд параметров помимо относительной длины конечностей, которые указывают, что скелет принадлежал мужчине европеидной расы, которому было больше восемнадцати, но менее двадцати шести лет от роду. Вместе с тем, а это как раз и важно для мисс Рэндалл, он никак не мог умереть в прошлом году, — он ободряюще посмотрел на Диану. — В нашей профессии принято частое употребление таких слов, как «вероятно», «почти», «по всей видимости», но в данном случае я могу со спокойным сердцем все это отбросить. Этот бедолага пролежал в земле не месяцы, а десятки лет, быть может, даже столетия.

— Сколько именно? — немедленно спросил Энди.

Хэндсон откинулся на спинку кресла.

— Где же, интересно, вы прослушали курс антропологии, молодой человек?

— Э-э-э… Извините, я понимаю, что большой точности здесь быть не может, но я подумал, что вы…"

"— Я должен быть на заседании ученого совета ровно через десять минут, — сказал Хэндсон, посмотрев на часы. — Поэтому моя лекция будет вынужденно краткой. На разложение костных тканей могли повлиять несколько факторов, некоторые из которых мне не известны: тип почвы, глубина захоронения, материалы, из которых могли быть изготовлены гроб или саван — это только некоторые из них. И все равно я могу безошибочно определить, что скелет должен был пролежать в земле семь-восемь лет, чтобы прийти в то состояние, в котором я получил кости на исследование. Специфические пятна говорят о более длительном периоде. Столетие — плюс-минус пятьдесят лет — это самая точная оценка, которую я могу дать на сегодняшний день, и если не будет особого распоряжения властей, я пока остановлюсь на этом. Как мне хотелось бы надеяться, я разрешил сомнения мистера и мисс Рэндалл, а это была моя главная задача.

Ненавязчиво он давал понять, что разговор окончен. Диана была вполне готова смириться с этим. Энди — нет, но она сумела буквально выволочь его из кабинета профессора. Они уже спустились на этаж ниже по лестнице, когда он вдруг остановился.

— Забыл кое-что, — сказал он. — Ты иди, я догоню.

Присоединился он к ней уже у машины. Ветерок шевелил листок квитанции штрафа под щеткой стеклоочистителя. Энди небрежно скомкал его и сунул в карман.

— Перестраховщик чертов! — сказал он сердито. — «Плюс-минус пятьдесят лет…» И даже за это он не может ручаться.

Диана без споров уселась на место пассажира.

— Так где же ты все-таки занимался антропологией? — спросила она не без оттенка недоверия.

Подвижные черты лица Энди приняли выражение гордой скромности.

— В университете Дьюка. И хочешь верь, хочешь — нет, я был одним из лучших.

Она верила. Энди никак нельзя было назвать невосприимчивым к наукам.