Когда отцветают розы

Испуганная, Диана побежала за нею и увидела, как она поднимает… Нет, не упавшего человека, а серый отполированный камень.

Надгробие. И Эмили, задыхаясь, пыталась приподнять его.

— Подождите! — воскликнула Диана. — Так вы надорветесь. Давайте, я вам помогу.

Вдвоем они подняли камень и прислонили его к соседнему дереву. Эмили сдернула с головы платок и утерла им испачканное лицо.

— Слава Богу, он не разбился — здесь мягкая земля. Случись что с Джорджем, и я бы места себе не находила. По моим сведениям, именно он заложил тут сад. Видите даты: родился в 1744 году, умер в 1806.

У соседнего дерева притулился еще один камень, наполовину скрытый в тени.

— Это была его жена, — сказала Эмили. — Ее звали Амаранта. Красивое имя, правда? Здесь было, должно быть, семейное кладбище, но мы нашли только три надгробия.

Третий камень Диана сразу не заметила. Поменьше и позатертее, он располагался несколько в стороне. Надпись на нем частично была утрачена, поскольку плита оказалась не из мрамора, а из мягкого песчаника. Любопытства ради Диана склонилась, но смогла разобрать только: «…умерла 24 апреля 1789 года девятнадцати лет, трех месяцев и семнадцати дней от роду».

Рука Эмили до боли вцепилась ей в предплечье.

— Диана! Что случилось? С вами все в порядке?

Зелень, золото и глубокие тени пейзажа перестали кружиться перед глазами и вновь приобрели нормальные очертания. Она по-прежнему оставалась на ногах, но лицо Эмили встревоженно смотрело на нее сверху вниз.

— Ничего, ничего. Все хорошо.

— Вы так странно вскрикнули, словно… Впрочем, извините, я должна была вас предупредить. Могил здесь нет, только камни. Кладбище разрушили много лет назад, когда прокладывали дорогу.

Диане не хотелось признаваться, что не помнит никакого вскрика. Поэтому она поспешила сказать:

— Я просто прикусила язык. Извините, если напугала вас."

"— Ничего удивительного, кладбища пугают многих.

— Только не меня, — сделав над собой усилие, Диана опустилась на колени и вгляделась в поверхность могильного камня. — Поразительно! Нужно будет вписать эти надгробия в ландшафт, как вы считаете? Просто, но с достоинством.

— Я бы вернула их на прежнее место, если бы знала, где оно, — сказала Эмили извиняющимся тоном. — Дорогу проложили почти пятьдесят лет назад. Только эти три камня и остались. Другие вряд ли кого-то интересовали. В те времена людей мало волновала чужая история. Жаль, право. В колониальную эпоху кладбища были при каждой усадьбе. Одна от другой отстояла так далеко… Боже, какой странный оборот приобретает наша беседа. Вернемся в дом, на первый раз вы видели достаточно.

Эмили на некоторое время примолкла, видимо, утомленная подъемом на холм. Однако стоило им пересечь лужайку, как она издала возглас, в котором был не страх, а раздражение.